воспользовался известностью, приобретенною историей
калифорнской лотереи, и тотчас предложил свои услуги обществу акционеров,
составлявшемуся около того времени в Турине для постройки железных дорог;
видя столь надежного человека, общество поспешило принять его услуги.
Последние два месяца, проведенные в Париже, были невыносимы. Я был
буквально garde a vue182, письма приходили нагло подпечатанные и днем позже.
Куда бы я ни шел, издали следовала за мной какая-нибудь гнусная фигура,
передавая меня на углу глазом другому.
Не надобно забывать, что это было время пущего полицейского бешенства.
Тупые консерваторы и революционеры алжирски-ламартиновского толка помогали
плутам и пройдохам, окружавшим Наполеона, и ему самому в приготовлении сетей
шпионства и надзора, чтоб, растянувши их на всю Францию, в данную минуту
поймать и задушить по телеграфу, из министерства внутренних дел и Elysee,
все деятельные силы страны. Наполеон ловко воспользовался против них самих
врученным ему орудием. Второе декабря - возведение полиции на степень
государственной власти.
Никогда нигде не было такой политической полиции, ни в Австрии, ни в
России, как во Франции со времен Конвента. На это, сверх особенного
национального влечения к полиции, есть много причин. Кроме Англии, где
полиция не имеет ничего общего с континентальным (378) шпионством, полиция
везде окружена враждебными элементами и, следственно, оставлена на свои
силы. Во Франции, напротив, полиция-самое народное учреждение; какое бы
правительство ни захватило власть в руки, полиция у него готова, часть
народонаселения будет ему помогать с фанатизмом и увлечением, которые
надобно умерять, а не усиливать, и помогать притом всеми страшными
средствами частных людей, которые для полиции невозможны. Куда скрыться от
лавочника, дворника, портного, прачки, мясника, сестриного мужа, братниной
жены, особенно в Париже, где живут не особняком, как в Лондоне, а в каких-то
полипниках или ульях, с общей лестницей, с общим дворем и дворником?
Кондорсе ускользает от якобинской полиции и счастливо пробирается до
какой-то деревни близ границы;
усталый и измученный, он входит в харчевню, садится перед огнем, греет
себе руки и просит кусок курицы. Трактирщица, добродушная старушка, большая
пат-. риотка, рассуждает так: "Он в пыли, стало, пришел издалека, он спросил
курицы, стало, у него есть деньги. руки у него белые, стало, он аристократ".
Поставив курицу в печь, она идет в другой кабак, там заседают патриоты:
какой-нибудь гражданин-Муций Сцевола, ликворист, и гражданин-Брут,
Тимолеон-портной. Тем того и надобно, и через десять минут один из умнейших
деятелей французской революции - в тюрьме и выдан полиции свободы, равенства
и братства!
Наполеон, имевший в высшей степени полицейский талант, сделал из своих
генералов лазутчиков и доносчиков; палач Лиона Фуше основал целую теорию,
систему, науку шпионства - через префектов, помимо префектов - через
развратных женщин и беспорочных лавочниц, через слуг и кучеров, через
лекарей и парикмахеров. Наполеон пал, но оружие осталось, и не только
оружие, но и оруженосец; Фуше перешел к Бурбонам, сила шпионства ничего не
потеряла, напротив, увеличилась монахами, попами. При Людовике-Филиппе, при
котором подкуп и нажива сделались одной из нравственных сил правительства, -
половина
калифорнской лотереи, и тотчас предложил свои услуги обществу акционеров,
составлявшемуся около того времени в Турине для постройки железных дорог;
видя столь надежного человека, общество поспешило принять его услуги.
Последние два месяца, проведенные в Париже, были невыносимы. Я был
буквально garde a vue182, письма приходили нагло подпечатанные и днем позже.
Куда бы я ни шел, издали следовала за мной какая-нибудь гнусная фигура,
передавая меня на углу глазом другому.
Не надобно забывать, что это было время пущего полицейского бешенства.
Тупые консерваторы и революционеры алжирски-ламартиновского толка помогали
плутам и пройдохам, окружавшим Наполеона, и ему самому в приготовлении сетей
шпионства и надзора, чтоб, растянувши их на всю Францию, в данную минуту
поймать и задушить по телеграфу, из министерства внутренних дел и Elysee,
все деятельные силы страны. Наполеон ловко воспользовался против них самих
врученным ему орудием. Второе декабря - возведение полиции на степень
государственной власти.
Никогда нигде не было такой политической полиции, ни в Австрии, ни в
России, как во Франции со времен Конвента. На это, сверх особенного
национального влечения к полиции, есть много причин. Кроме Англии, где
полиция не имеет ничего общего с континентальным (378) шпионством, полиция
везде окружена враждебными элементами и, следственно, оставлена на свои
силы. Во Франции, напротив, полиция-самое народное учреждение; какое бы
правительство ни захватило власть в руки, полиция у него готова, часть
народонаселения будет ему помогать с фанатизмом и увлечением, которые
надобно умерять, а не усиливать, и помогать притом всеми страшными
средствами частных людей, которые для полиции невозможны. Куда скрыться от
лавочника, дворника, портного, прачки, мясника, сестриного мужа, братниной
жены, особенно в Париже, где живут не особняком, как в Лондоне, а в каких-то
полипниках или ульях, с общей лестницей, с общим дворем и дворником?
Кондорсе ускользает от якобинской полиции и счастливо пробирается до
какой-то деревни близ границы;
усталый и измученный, он входит в харчевню, садится перед огнем, греет
себе руки и просит кусок курицы. Трактирщица, добродушная старушка, большая
пат-. риотка, рассуждает так: "Он в пыли, стало, пришел издалека, он спросил
курицы, стало, у него есть деньги. руки у него белые, стало, он аристократ".
Поставив курицу в печь, она идет в другой кабак, там заседают патриоты:
какой-нибудь гражданин-Муций Сцевола, ликворист, и гражданин-Брут,
Тимолеон-портной. Тем того и надобно, и через десять минут один из умнейших
деятелей французской революции - в тюрьме и выдан полиции свободы, равенства
и братства!
Наполеон, имевший в высшей степени полицейский талант, сделал из своих
генералов лазутчиков и доносчиков; палач Лиона Фуше основал целую теорию,
систему, науку шпионства - через префектов, помимо префектов - через
развратных женщин и беспорочных лавочниц, через слуг и кучеров, через
лекарей и парикмахеров. Наполеон пал, но оружие осталось, и не только
оружие, но и оруженосец; Фуше перешел к Бурбонам, сила шпионства ничего не
потеряла, напротив, увеличилась монахами, попами. При Людовике-Филиппе, при
котором подкуп и нажива сделались одной из нравственных сил правительства, -
половина