слово то же, что мне говорил Сахтынский в 1840),
наконец, значительные subventions177, которые вы давали самым вредным
предприятиям, заставили нас прибегнуть к мере очень неприятной, но
необходимой. Мера эта удивлять вас не может. Вы даже в своем отечестве
навлекли на себя политические гонения. Одинакие причины ведут к одинаким
последствиям".
- Я уверен, - сказал я, - что сам император Николай не подозревает этой
солидарности; не можете же вы в самом деле находить хорошим его управление.
- Un bon citoyen178 уважает законы страны, какие бы они ни были...179
- Вероятно, это по тому знаменитому правилу, что все же лучше, чтоб
была дурная погода, чем чтоб совсем погоды не было.
- Но, чтоб вам доказать, что русское правительство совершенно вне игры,
я вам обещаю выхлопотать у префекта отсрочку на один месяц. Вы, верно, не
найдете странным, если мы справимся у Ротшильда о вашем деле, тут не столько
сомнение... (376)
- Да сделайте одолжение, отчего же не справиться, мы в войне, и если б
мне было полезно употребить военную хитрость, чтоб остаться, неужели вы
думаете, что я не употребил бы ее?..
Но светский и милый alter ego180 префекта не остался в долгу:
- Люди, которые так говорят, никогда не говорят неправды.
Через месяц дело еще не было окончено; к нам ездил старик доктор
Пальмье, который всякую неделю имел удовольствие делать в префектуре
инспекторский смотр интересному классу парижанок. Давая такое количество
свидетельств прекрасному полу в здоровье, я думал, что он не откажется
написать мне свидетельство в болезни. Пальмье, разумеется, был знаком со
всеми в префектуре; он обещал мне лично передать X. историю моего недуга К
крайнему удивлению, Пальмье приехал без удовлетворительного ответа. Черта
эта потому драгоценна, что в ней есть какое-то братственное сходство между
русской и французской бюрократией. X. не давал ответа и вилял, обидевшись,
что я не явился лично известить его о том, что я болен, в постеле и не могу
встать. Делать было нечего, я отправился на другой день в префектуру,
пышущий здоровьем.
X. с большим участием спросил меня о моей болезни. Так как я не
полюбопытствовал прочитать, что написал доктор, то мне и пришлось выдумать
болезнь. По счастию, я вспомнил Сазонова, который, при обильной тучности и
неистощимом аппетите, жаловался на аневризм,-я сказал X., что у меня болезнь
в сердце и что дорога может мне быть очень вредна.
X. пожалел, советовал беречься, потом отправился в соседнюю комнату и
через минуту вышел, говоря:
- Вы можете остаться еще месяц. Префект поручил мне вместе с тем
сказать вам, что он надеется и желает, чтоб ваше здоровье поправилось в
продолжение этого времени; ему было бы очень неприятно, если б это было не
так, потому что в третий раз он отсрочить не может. (377)
Я понял это и приготовился .выехать из Парижа около 20 июня..
Имя X. встретилось мне еще раз через год. Патриот этот и bon citoyen
бесшумно удалился из Франции, забывши отдать отчет тысячам небогатых и
бедных людей, вкладчиков в какую-то калифорнскую лотерею, действовавшую под
покровительством префектуры! Когда добрый гражданин увидел, что, при всем
уважении к законам своей родины, он может попасть на галеры за faux181,
тогда он предпочел им пароход и уехал в Геную. Это была натура цельная, не
терявшаяся от неудач. Он
наконец, значительные subventions177, которые вы давали самым вредным
предприятиям, заставили нас прибегнуть к мере очень неприятной, но
необходимой. Мера эта удивлять вас не может. Вы даже в своем отечестве
навлекли на себя политические гонения. Одинакие причины ведут к одинаким
последствиям".
- Я уверен, - сказал я, - что сам император Николай не подозревает этой
солидарности; не можете же вы в самом деле находить хорошим его управление.
- Un bon citoyen178 уважает законы страны, какие бы они ни были...179
- Вероятно, это по тому знаменитому правилу, что все же лучше, чтоб
была дурная погода, чем чтоб совсем погоды не было.
- Но, чтоб вам доказать, что русское правительство совершенно вне игры,
я вам обещаю выхлопотать у префекта отсрочку на один месяц. Вы, верно, не
найдете странным, если мы справимся у Ротшильда о вашем деле, тут не столько
сомнение... (376)
- Да сделайте одолжение, отчего же не справиться, мы в войне, и если б
мне было полезно употребить военную хитрость, чтоб остаться, неужели вы
думаете, что я не употребил бы ее?..
Но светский и милый alter ego180 префекта не остался в долгу:
- Люди, которые так говорят, никогда не говорят неправды.
Через месяц дело еще не было окончено; к нам ездил старик доктор
Пальмье, который всякую неделю имел удовольствие делать в префектуре
инспекторский смотр интересному классу парижанок. Давая такое количество
свидетельств прекрасному полу в здоровье, я думал, что он не откажется
написать мне свидетельство в болезни. Пальмье, разумеется, был знаком со
всеми в префектуре; он обещал мне лично передать X. историю моего недуга К
крайнему удивлению, Пальмье приехал без удовлетворительного ответа. Черта
эта потому драгоценна, что в ней есть какое-то братственное сходство между
русской и французской бюрократией. X. не давал ответа и вилял, обидевшись,
что я не явился лично известить его о том, что я болен, в постеле и не могу
встать. Делать было нечего, я отправился на другой день в префектуру,
пышущий здоровьем.
X. с большим участием спросил меня о моей болезни. Так как я не
полюбопытствовал прочитать, что написал доктор, то мне и пришлось выдумать
болезнь. По счастию, я вспомнил Сазонова, который, при обильной тучности и
неистощимом аппетите, жаловался на аневризм,-я сказал X., что у меня болезнь
в сердце и что дорога может мне быть очень вредна.
X. пожалел, советовал беречься, потом отправился в соседнюю комнату и
через минуту вышел, говоря:
- Вы можете остаться еще месяц. Префект поручил мне вместе с тем
сказать вам, что он надеется и желает, чтоб ваше здоровье поправилось в
продолжение этого времени; ему было бы очень неприятно, если б это было не
так, потому что в третий раз он отсрочить не может. (377)
Я понял это и приготовился .выехать из Парижа около 20 июня..
Имя X. встретилось мне еще раз через год. Патриот этот и bon citoyen
бесшумно удалился из Франции, забывши отдать отчет тысячам небогатых и
бедных людей, вкладчиков в какую-то калифорнскую лотерею, действовавшую под
покровительством префектуры! Когда добрый гражданин увидел, что, при всем
уважении к законам своей родины, он может попасть на галеры за faux181,
тогда он предпочел им пароход и уехал в Геную. Это была натура цельная, не
терявшаяся от неудач. Он