им говорить об
"Отечественных записках". Он очень внимательно и дельно читал в них именно
философские статьи. Он сообщил мне, как жадно в высшем курсе семинарии
учащиеся читали мое историческое изложение систем и как оно их удивило после
философии по Бурмейстеру и Вольфию.
Молодой человек стал иногда приходить ко мне, я имел полное время
убедиться в силе его способностей и в способности труда.
- Что вы намерены делать после курса? - спросил я его раз.
- Постричься в священники, - отвечал он, краснея,
- Думали ли вы серьезно об участи, которая вас ожидает, если вы пойдете
в духовное звание?
- Мне нет выбора, мой отец решительно не хочет, чтоб я шел в светское
звание. Для занятий у меня досуга будет довольно.
- Вы не сердитесь на меня, - возразил я, - но мне невозможно не сказать
вам откровенно моего мнения. Ваш разговор, ваш образ мыслей, который вы
нисколько не скрывали, и то сочувствие, которое вы имеете к моим трудам, -
все это и, сверх того, искреннее участие в вашей судьбе дают мне, вместе с
моими летами, некоторые права. Подумайте сто раз прежде, чем вы наденете
рясу. Снять ее будет гораздо труднее, а может, вам в ней будет тяжело
дышать. Я вам сделаю один очень простой вопрос: скажите мне, есть ли у вас в
душе вера хоть в один догмат богословия, которому вас учат?
Молодой человек, потупя глаза и помолчав, сказал:
- Перед вами лгать не стану - нет!
- Я это знал. Подумайте же теперь о вашей будущей судьбе. Вы должны
будете всякий день во всю вашу жизнь всенародно, громко лгать, изменять
истине; ведь это-то и есть грех против святого духа, грех сознатель(189)ный,
обдуманный. Станет ли вас на то, чтоб сладить с таким раздвоением? Все ваше
общественное положение будет неправдой. Какими глазами вы встретите взгляд
усердно молящегося, как будете утешать умирающего раем и бессмертием, как
отпускать грехи? А еще тут вас заставят убеждать раскольников, судить их!
- Это ужасно! ужасно! - сказал молодой человек и ушел взволнованный и
расстроенный.
На другой день вечером он возвратился.
- Як вам пришел затем, - сказал он, - чтоб сказать, что я очень много
думал о ваших словах. Вы совершенно правы; духовное звание мне невозможно,
и, будьте уверены, я скорее пойду в солдаты, чем позволю себя постричь в
священники.
Я горячо пожал ему руку и обещал, с своей стороны, когда время придет,
уговорить, насколько могу, его отца.
Вот и я на свой пай спас душу живу, по крайней мере способствовал к ее
спасению.
Философское направление студентов я мог видеть ближе. Весь курс 1845
года ходил я на лекции сравнительной анатомии. В аудитории и в анатомическом
театре я познакомился с новым поколением юношей.
Направление занимавшихся было совершенно реалистическое, то есть
положительно научное. Замечательно, что таково было направление почти всех
царскосельских лицеистов. Лицей, выведенный подозрительным и мертвящим
самовластьем Николая из прекрасных садов своих, оставался еще тем же великим
рассадником талантов; завещание Пушкина, благословение поэта, пережило
грубые удары невежественной власти 129 (190)
С радостью приветствовал я в лицеистах, бывших в Московском
университете, - новое, сильное поколение.
Вот эта-то университетская молодежь, со всем нетерпением и пылом юности
преданная вновь открывшемуся перед ними свету реализма, с его здоровым
румянце
"Отечественных записках". Он очень внимательно и дельно читал в них именно
философские статьи. Он сообщил мне, как жадно в высшем курсе семинарии
учащиеся читали мое историческое изложение систем и как оно их удивило после
философии по Бурмейстеру и Вольфию.
Молодой человек стал иногда приходить ко мне, я имел полное время
убедиться в силе его способностей и в способности труда.
- Что вы намерены делать после курса? - спросил я его раз.
- Постричься в священники, - отвечал он, краснея,
- Думали ли вы серьезно об участи, которая вас ожидает, если вы пойдете
в духовное звание?
- Мне нет выбора, мой отец решительно не хочет, чтоб я шел в светское
звание. Для занятий у меня досуга будет довольно.
- Вы не сердитесь на меня, - возразил я, - но мне невозможно не сказать
вам откровенно моего мнения. Ваш разговор, ваш образ мыслей, который вы
нисколько не скрывали, и то сочувствие, которое вы имеете к моим трудам, -
все это и, сверх того, искреннее участие в вашей судьбе дают мне, вместе с
моими летами, некоторые права. Подумайте сто раз прежде, чем вы наденете
рясу. Снять ее будет гораздо труднее, а может, вам в ней будет тяжело
дышать. Я вам сделаю один очень простой вопрос: скажите мне, есть ли у вас в
душе вера хоть в один догмат богословия, которому вас учат?
Молодой человек, потупя глаза и помолчав, сказал:
- Перед вами лгать не стану - нет!
- Я это знал. Подумайте же теперь о вашей будущей судьбе. Вы должны
будете всякий день во всю вашу жизнь всенародно, громко лгать, изменять
истине; ведь это-то и есть грех против святого духа, грех сознатель(189)ный,
обдуманный. Станет ли вас на то, чтоб сладить с таким раздвоением? Все ваше
общественное положение будет неправдой. Какими глазами вы встретите взгляд
усердно молящегося, как будете утешать умирающего раем и бессмертием, как
отпускать грехи? А еще тут вас заставят убеждать раскольников, судить их!
- Это ужасно! ужасно! - сказал молодой человек и ушел взволнованный и
расстроенный.
На другой день вечером он возвратился.
- Як вам пришел затем, - сказал он, - чтоб сказать, что я очень много
думал о ваших словах. Вы совершенно правы; духовное звание мне невозможно,
и, будьте уверены, я скорее пойду в солдаты, чем позволю себя постричь в
священники.
Я горячо пожал ему руку и обещал, с своей стороны, когда время придет,
уговорить, насколько могу, его отца.
Вот и я на свой пай спас душу живу, по крайней мере способствовал к ее
спасению.
Философское направление студентов я мог видеть ближе. Весь курс 1845
года ходил я на лекции сравнительной анатомии. В аудитории и в анатомическом
театре я познакомился с новым поколением юношей.
Направление занимавшихся было совершенно реалистическое, то есть
положительно научное. Замечательно, что таково было направление почти всех
царскосельских лицеистов. Лицей, выведенный подозрительным и мертвящим
самовластьем Николая из прекрасных садов своих, оставался еще тем же великим
рассадником талантов; завещание Пушкина, благословение поэта, пережило
грубые удары невежественной власти 129 (190)
С радостью приветствовал я в лицеистах, бывших в Московском
университете, - новое, сильное поколение.
Вот эта-то университетская молодежь, со всем нетерпением и пылом юности
преданная вновь открывшемуся перед ними свету реализма, с его здоровым
румянце