еленный потом в какую-то губернскую гимназию старшим учителем, услышав,
что в одной из московских гимназий открылась по его части ваканция младшего
учителя, пришел просить у графа перемещения. Цель молодого человека состояла
в том, чтобы продолжать заниматься своим делом, на что он не имел средств в
губернском городе. По несчастию, Строгонов вышел из кабинета желтый, как
церковная свечка.
- Какое вы имеете право на это место? - спросил он, глядя по сторонам и
подергивая усы.
- Я потому прошу, граф, этого места, что именно теперь открылась
ваканция.
- Да и еще одна открывается, - перебил граф, - ваканция нашего посла в
Константинополе. Не хотите ли ее?
- Я не знал, что она зависит от вашего сиятельства, - ответил молодой
человек, - я приму место посла с искренней благодарностию. (180)
Граф стал еще желтее, однако учтиво просил его в кабинет.
У меня лично с ним бывали прекурьезные сношения; самое первое свидание
наше не лишено того родного колорита, по которому сразу узнается русская
школа.
Вечером как-то, во Владимире, сижу я дома за своею Лыбедью; вдруг
является ко мне учитель гимназии, немец, доктор Иенского университета, по
прозванию Делич, в мундире. Доктор Делич объявил мне, что утром приехал из
Москвы попечитель университета, граф Строганов, и прислал его пригласить
меня завтра в десять часов утра к себе.
- Не может быть; я его совсем не знаю, и вы, верно, перемешали.
- Это не фозмошно. Der Herr Graf geruhten aufs freundlichste sich bei
mir zu beurkunden fiber Ihre Lage hier 122. Увы, едете?
Русский человек, я поборолся еще с Деличем, убедился еще больше, что
ездить совсем не нужно, и поехал на другой день.
Альфиери, как человек не русский, поступил иначе, когда французский
маршал, занявший Флоренцию, пригласил его, незнакомого, к себе на вечер. Он
ему написал, что если это просто частное приглашение, то он за него весьма
благодарит, но просит его извинить, потому что он никогда не ездит к
незнакомым. Если же это приказ, то, зная военное положение города, он
непременно в восемь часов вечера отдастся в плен (se constituera
pri-sonnier).
Строгонов звал меня как редкость, принадлежавшую прежде к университету,
как блудного кандидата. Ему просто хотелось меня видеть и, сверх того,
хотелось, такова слабость души человеческой, даже под толстым аксельбантом,
похвастать передо мной своими улучшениями по университету.
Он меня принял очень хорошо. Наговорил мне кучу комплиментов и скорым
шагом дошел до чего хотел.
- Жаль, что вам нельзя побывать в Москве, вы не узнаете теперь
университет; от здания и аудитории до (181) профессоров и объема
преподавания - все изменилось, -j и пошел, и пошел.
Я очень скромно заметил, чтоб показать, что я внимательно слушаю и не
пошлый дурак, что, вероятно, преподавание оттого так изменилось, что много
новых профессоров возвратилось из чужих краев.
- Без всякого сомнения, - отвечал граф, - но, сверх того, дух
управления, единство, знаете, моральное единство...
Впрочем, отдадим ему справедливость, он своим "моральным единством"
больше сделал пользы университету, чем Земляника своей больнице "честностию
и порядком". Университет очень много обязан ему... но все же нельзя не
улыбнуться при мысли, что он хвастался этим . перед человеком, сосланным под
надзор за политические проступки.
что в одной из московских гимназий открылась по его части ваканция младшего
учителя, пришел просить у графа перемещения. Цель молодого человека состояла
в том, чтобы продолжать заниматься своим делом, на что он не имел средств в
губернском городе. По несчастию, Строгонов вышел из кабинета желтый, как
церковная свечка.
- Какое вы имеете право на это место? - спросил он, глядя по сторонам и
подергивая усы.
- Я потому прошу, граф, этого места, что именно теперь открылась
ваканция.
- Да и еще одна открывается, - перебил граф, - ваканция нашего посла в
Константинополе. Не хотите ли ее?
- Я не знал, что она зависит от вашего сиятельства, - ответил молодой
человек, - я приму место посла с искренней благодарностию. (180)
Граф стал еще желтее, однако учтиво просил его в кабинет.
У меня лично с ним бывали прекурьезные сношения; самое первое свидание
наше не лишено того родного колорита, по которому сразу узнается русская
школа.
Вечером как-то, во Владимире, сижу я дома за своею Лыбедью; вдруг
является ко мне учитель гимназии, немец, доктор Иенского университета, по
прозванию Делич, в мундире. Доктор Делич объявил мне, что утром приехал из
Москвы попечитель университета, граф Строганов, и прислал его пригласить
меня завтра в десять часов утра к себе.
- Не может быть; я его совсем не знаю, и вы, верно, перемешали.
- Это не фозмошно. Der Herr Graf geruhten aufs freundlichste sich bei
mir zu beurkunden fiber Ihre Lage hier 122. Увы, едете?
Русский человек, я поборолся еще с Деличем, убедился еще больше, что
ездить совсем не нужно, и поехал на другой день.
Альфиери, как человек не русский, поступил иначе, когда французский
маршал, занявший Флоренцию, пригласил его, незнакомого, к себе на вечер. Он
ему написал, что если это просто частное приглашение, то он за него весьма
благодарит, но просит его извинить, потому что он никогда не ездит к
незнакомым. Если же это приказ, то, зная военное положение города, он
непременно в восемь часов вечера отдастся в плен (se constituera
pri-sonnier).
Строгонов звал меня как редкость, принадлежавшую прежде к университету,
как блудного кандидата. Ему просто хотелось меня видеть и, сверх того,
хотелось, такова слабость души человеческой, даже под толстым аксельбантом,
похвастать передо мной своими улучшениями по университету.
Он меня принял очень хорошо. Наговорил мне кучу комплиментов и скорым
шагом дошел до чего хотел.
- Жаль, что вам нельзя побывать в Москве, вы не узнаете теперь
университет; от здания и аудитории до (181) профессоров и объема
преподавания - все изменилось, -j и пошел, и пошел.
Я очень скромно заметил, чтоб показать, что я внимательно слушаю и не
пошлый дурак, что, вероятно, преподавание оттого так изменилось, что много
новых профессоров возвратилось из чужих краев.
- Без всякого сомнения, - отвечал граф, - но, сверх того, дух
управления, единство, знаете, моральное единство...
Впрочем, отдадим ему справедливость, он своим "моральным единством"
больше сделал пользы университету, чем Земляника своей больнице "честностию
и порядком". Университет очень много обязан ему... но все же нельзя не
улыбнуться при мысли, что он хвастался этим . перед человеком, сосланным под
надзор за политические проступки.