чередового порядка, но одного чиновника
нельзя вырвать из списка. Поэтому на(39)добно платить за всех, "а то за что
же остальные даром обойдут черед?" Обыкновенно чиновники делают складку и
посылают депутата от себя; на этот раз издержки брал "а себя мой отец, и
таким образом, несколько владимирских титулярных советников обязаны ему, что
они месяцев восемь прежде стали асессорами.
Отправляя меня в Петербург хлопотать по этому делу, мой отец,
простившись со мною, еще раз повторил:
- Бога ради, будь осторожен, бойся всех, от кондуктора в дилижансе до
моих знакомых, к которым я даю тебе письма, не доверяйся никому. Петербург
теперь не то, что был в наше время, там во всяком обществе наверное есть
муха или две. Tiens toi pour avert! 25.
С этим эпиграфом к петербургской жизни сел я в дилижанс первоначального
заведения, то есть имеющего все недостатки, последовательно устраненные
другими, и поехал
Приехав часов в девять вечером в Петербург, я взял извозчика и
отправился на Исаакиевскую площадь, - с нее хотел я начать знакомство с
Петербургом. Все было покрыто глубоким снегом, только Петр I на коне мрачно
и грозно вырезывался середь ночной темноты на сером фонде 26:
Чернея сквозь ночной туман,
С поднятой гордо головою,
Надменно выпрямив свой стан,
Куда-то кажет вдаль рукою
С коня могучий великан,
А конь, притянутый уздою,
Поднялся вверх с передних ног,
Чтоб всадник дальше видеть мог
("Юмор")
Отчего битва 14 декабря была именно на этой площади, отчего именно с
пьедестала этой площади раздался первый крик русского освобождения, зачем
каре жалость к Петру I - награда ли это ему?., или наказание? Четырнадцатое
декабря 1825 было следствием дела, прерванного двадцать .первого января 1725
года. Пушки Николая были равно обращены против возмущения и против статуи;
жаль, что картечь не расстреляла медного Петра... (40)
Возвратившись в гостиницу, я нашел у себя одного родственника;
поговоривши с ним о том, о сем, я, не думая, коснулся до Исаакиевокой
площади и до 14 декабря.
- Что дядюшка? - опросил меня родственник, - как вы оставили его?
- Слава богу, как всегда; он вам кланяется...
Родственник, не меняя нисколько лица, одними зрачками телеграфировал
мне упрек, совет, предостережение; зрачки его, косясь, заставили меня
обернуться - истопник клал дрова в печь; когда он затопил ее, причем сам
отправлял должность раздувальных мехов, и сделал на полу лужу снегом,
оттаявшим с его сапог, он взял кочергу длиною с казацкую пику и вышел.
Родственник мой принялся тогда меня упрекать, что я при истопнике
коснулся такого скабрезного предмета, да еще по-русски. Уходя, он сказал мне
вполголоса:
- Кстати, чтоб не забыть, тут ходит цирюльник в отель, он продает
всякую дрянь, гребенки, порченую помаду; пожалуйста, будьте с ним осторожны,
я уверен, что он в связях с полицией, - болтает всякий вздор. Когда я здесь
стоял, я покупал у него пустяки, чтоб скорее отделаться.
- Для поощрения. Ну, а прачка тоже числится по корпусу жандармов?
- Смейтесь, смейтесь, вы скорее другого попадетесь; только что
воротились из ссылки - за вами десять нянь приставят.
- В то время, как и семерых довольно, чтоб быть без глазу.
На другой день поехал я к чиновнику, занимавшемуся прежде делами моего
отца; он был из малороссиян, говорил с вопиющим
нельзя вырвать из списка. Поэтому на(39)добно платить за всех, "а то за что
же остальные даром обойдут черед?" Обыкновенно чиновники делают складку и
посылают депутата от себя; на этот раз издержки брал "а себя мой отец, и
таким образом, несколько владимирских титулярных советников обязаны ему, что
они месяцев восемь прежде стали асессорами.
Отправляя меня в Петербург хлопотать по этому делу, мой отец,
простившись со мною, еще раз повторил:
- Бога ради, будь осторожен, бойся всех, от кондуктора в дилижансе до
моих знакомых, к которым я даю тебе письма, не доверяйся никому. Петербург
теперь не то, что был в наше время, там во всяком обществе наверное есть
муха или две. Tiens toi pour avert! 25.
С этим эпиграфом к петербургской жизни сел я в дилижанс первоначального
заведения, то есть имеющего все недостатки, последовательно устраненные
другими, и поехал
Приехав часов в девять вечером в Петербург, я взял извозчика и
отправился на Исаакиевскую площадь, - с нее хотел я начать знакомство с
Петербургом. Все было покрыто глубоким снегом, только Петр I на коне мрачно
и грозно вырезывался середь ночной темноты на сером фонде 26:
Чернея сквозь ночной туман,
С поднятой гордо головою,
Надменно выпрямив свой стан,
Куда-то кажет вдаль рукою
С коня могучий великан,
А конь, притянутый уздою,
Поднялся вверх с передних ног,
Чтоб всадник дальше видеть мог
("Юмор")
Отчего битва 14 декабря была именно на этой площади, отчего именно с
пьедестала этой площади раздался первый крик русского освобождения, зачем
каре жалость к Петру I - награда ли это ему?., или наказание? Четырнадцатое
декабря 1825 было следствием дела, прерванного двадцать .первого января 1725
года. Пушки Николая были равно обращены против возмущения и против статуи;
жаль, что картечь не расстреляла медного Петра... (40)
Возвратившись в гостиницу, я нашел у себя одного родственника;
поговоривши с ним о том, о сем, я, не думая, коснулся до Исаакиевокой
площади и до 14 декабря.
- Что дядюшка? - опросил меня родственник, - как вы оставили его?
- Слава богу, как всегда; он вам кланяется...
Родственник, не меняя нисколько лица, одними зрачками телеграфировал
мне упрек, совет, предостережение; зрачки его, косясь, заставили меня
обернуться - истопник клал дрова в печь; когда он затопил ее, причем сам
отправлял должность раздувальных мехов, и сделал на полу лужу снегом,
оттаявшим с его сапог, он взял кочергу длиною с казацкую пику и вышел.
Родственник мой принялся тогда меня упрекать, что я при истопнике
коснулся такого скабрезного предмета, да еще по-русски. Уходя, он сказал мне
вполголоса:
- Кстати, чтоб не забыть, тут ходит цирюльник в отель, он продает
всякую дрянь, гребенки, порченую помаду; пожалуйста, будьте с ним осторожны,
я уверен, что он в связях с полицией, - болтает всякий вздор. Когда я здесь
стоял, я покупал у него пустяки, чтоб скорее отделаться.
- Для поощрения. Ну, а прачка тоже числится по корпусу жандармов?
- Смейтесь, смейтесь, вы скорее другого попадетесь; только что
воротились из ссылки - за вами десять нянь приставят.
- В то время, как и семерых довольно, чтоб быть без глазу.
На другой день поехал я к чиновнику, занимавшемуся прежде делами моего
отца; он был из малороссиян, говорил с вопиющим