! И зачем же это прямо в глаз?
- Точно, батюшка, зачем... враг попутал. (262)
- Жаль, очень жаль! из чего дом должен погибнуть! ну, что семья без
тебя останется? все молодежь, а внучата - мелкота, да и старушку-то твою
жаль.
У мужика начинают ноги дрожать.
- Да что же, отец родной, к чему же это я себя угодил?
- Вот, Ермолай Григорьич, читай сам... или того, грамота-то не далась?
Ну, вот видишь "о членовредителях" статья... "Наказавши плетьми, сослать в
Сибирь на поселенье".
- Не дай разориться человеку! не погуби христианина! разве нельзя
как?..
- Экой ты какой! Разве супротив закона можно идти? Конечно, все дело
рук человеческих. Ну, вместо тридцати ударов мы назначим эдак пяточек.
- Да, то есть, в Сибирь-то?.. К
- Не в нашей, братец ты мой, воле.
Тащит мужик из-за пазухи кошелек, вынимает из кошелька бумажку, из
бумажки - два-три золотых и с низким поклоном кладет их на стол.
- Это что, Ермолай Григорьевич?
- Спаси, батюшка.
- И полно, полно! что ты это? Я, грешный человек, иной раз беру
благодарность. Жалованье у меня малое, поневоле возьмешь; но принять, так
было бы за что. Как я тебе помогу? добро бы ребро или зуб, а то прямо в
глаз! Возьмите денежки ваши назад.
Мужичок уничтожен.
- Разве вот что; поговорить мне с товарищами, да и в губернию отписать?
неравно дело пойдет в палату, там у меня есть приятели, все сделают; ну,
только это люди другого сорта, тут тремя лобанчиками не отделаешься.
Мужик начинает приходить в себя.
- Мне, пожалуй, ничего "не давай, мне семью жаль; ну, а тем меньше двух
сереньких и предлагать нечего.
- .То есть, как пред богом, ума не приложу, где это достать такую
Палестину денег - четыреста рублев - время же какое?
- Я-таки и сам думаю, что оно трудновато. Наказанье мы уменьшим - за
раскаянье, мол, и приняв в соображенье нетрезвый вид... ведь и в Сибири люди
живут. Тебе же не бог весть, как далеко идти... Конечно, если продать
парочку лошадок, да одну из коров, да барашков, оно, (263) может, и хватит.
Да скоро ли потом в крестьянском деле сколотишь столько денег! А с другой
стороны, подумаешь, лошадки-то останутся, а ты-то пойдешь себе куда Макар
телят не гонял. Подумай, Григорьич, время терпит, пообождем до завтра, а мне
пора, - прибавляет судья и кладет в карман лобанчики, от которых отказался,
говоря: "Это вовсе лишнее, я беру, только чтоб вас не обидеть".
На другое утро, глядь, старый жид тащит разными крестовиками да
старинными рублями рублев триста пятьдесят ассигнациями к судье.
Судья обещает печься об деле; мужика судят, судят, стращают, а потом и
выпустят с каким-нибудь легким наказанием, или с советом впредь в подобных
случаях быть осторожным, или с отметкой: "оставить в подозрении", и мужик
всю жизнь молит бога за судью.
- Вот как делали встарь, - приговаривал отрешенный от дел исправник, -
начистоту.
...Вятские мужики вообще не очень выносливы. Зато их ' и считают
чиновники ябедниками и беспокойными. Настоящий клад для земской полиции это
вотяки, мордва, чуваши; народ жалкий, робкий, бездарный. Исправники дают
двойной окуп губернаторам за назначение их в уезды, населенные финнами.
Полиция и чиновники делают невероятные вещи с этими бедняками.
Землемер ли едет с поручением через вотскую деревню, он непременно в
ней останавливается, берет с телеги астролябию, вбивает
- Точно, батюшка, зачем... враг попутал. (262)
- Жаль, очень жаль! из чего дом должен погибнуть! ну, что семья без
тебя останется? все молодежь, а внучата - мелкота, да и старушку-то твою
жаль.
У мужика начинают ноги дрожать.
- Да что же, отец родной, к чему же это я себя угодил?
- Вот, Ермолай Григорьич, читай сам... или того, грамота-то не далась?
Ну, вот видишь "о членовредителях" статья... "Наказавши плетьми, сослать в
Сибирь на поселенье".
- Не дай разориться человеку! не погуби христианина! разве нельзя
как?..
- Экой ты какой! Разве супротив закона можно идти? Конечно, все дело
рук человеческих. Ну, вместо тридцати ударов мы назначим эдак пяточек.
- Да, то есть, в Сибирь-то?.. К
- Не в нашей, братец ты мой, воле.
Тащит мужик из-за пазухи кошелек, вынимает из кошелька бумажку, из
бумажки - два-три золотых и с низким поклоном кладет их на стол.
- Это что, Ермолай Григорьевич?
- Спаси, батюшка.
- И полно, полно! что ты это? Я, грешный человек, иной раз беру
благодарность. Жалованье у меня малое, поневоле возьмешь; но принять, так
было бы за что. Как я тебе помогу? добро бы ребро или зуб, а то прямо в
глаз! Возьмите денежки ваши назад.
Мужичок уничтожен.
- Разве вот что; поговорить мне с товарищами, да и в губернию отписать?
неравно дело пойдет в палату, там у меня есть приятели, все сделают; ну,
только это люди другого сорта, тут тремя лобанчиками не отделаешься.
Мужик начинает приходить в себя.
- Мне, пожалуй, ничего "не давай, мне семью жаль; ну, а тем меньше двух
сереньких и предлагать нечего.
- .То есть, как пред богом, ума не приложу, где это достать такую
Палестину денег - четыреста рублев - время же какое?
- Я-таки и сам думаю, что оно трудновато. Наказанье мы уменьшим - за
раскаянье, мол, и приняв в соображенье нетрезвый вид... ведь и в Сибири люди
живут. Тебе же не бог весть, как далеко идти... Конечно, если продать
парочку лошадок, да одну из коров, да барашков, оно, (263) может, и хватит.
Да скоро ли потом в крестьянском деле сколотишь столько денег! А с другой
стороны, подумаешь, лошадки-то останутся, а ты-то пойдешь себе куда Макар
телят не гонял. Подумай, Григорьич, время терпит, пообождем до завтра, а мне
пора, - прибавляет судья и кладет в карман лобанчики, от которых отказался,
говоря: "Это вовсе лишнее, я беру, только чтоб вас не обидеть".
На другое утро, глядь, старый жид тащит разными крестовиками да
старинными рублями рублев триста пятьдесят ассигнациями к судье.
Судья обещает печься об деле; мужика судят, судят, стращают, а потом и
выпустят с каким-нибудь легким наказанием, или с советом впредь в подобных
случаях быть осторожным, или с отметкой: "оставить в подозрении", и мужик
всю жизнь молит бога за судью.
- Вот как делали встарь, - приговаривал отрешенный от дел исправник, -
начистоту.
...Вятские мужики вообще не очень выносливы. Зато их ' и считают
чиновники ябедниками и беспокойными. Настоящий клад для земской полиции это
вотяки, мордва, чуваши; народ жалкий, робкий, бездарный. Исправники дают
двойной окуп губернаторам за назначение их в уезды, населенные финнами.
Полиция и чиновники делают невероятные вещи с этими бедняками.
Землемер ли едет с поручением через вотскую деревню, он непременно в
ней останавливается, берет с телеги астролябию, вбивает