ают крестьян от частого сношения с
ними; деньги спасают купцов, которые в Сибири презирают чиновников и,
наружно уступая им, принимают их за то, что они есть - за, своих приказчиков
по гражданским делам.
Привычка к- оружию, необходимая для сибиряка, повсеместна; привычка к
опасностям, к расторопности сделали сибирского крестьянина более
воинственным, (257) находчивым, готовым на отпор, чем великорусского. Даль
церквей оставила его ум свободнее от изуверства, чем в России, он холоден к
религии, большей частью раскольник. Есть дальние деревеньки, куда поп ездит
раза три в год и гуртом накрещивает, хоронит, женит и исповедует за все
время.
По сю сторону Уральского хребта дела делаются скромнее, и, несмотря на
то, я томы мог бы наполнить анекдотами о злоупотреблениях и плутовстве
чиновников, слышанными мною в продолжение моей службы в канцелярии и
столовой губернатора.
- Вот был профессор-с - мой предшественник, - говорил мне в минуту
задушевного разговора вятский полицмейстер. - Ну, конечно, эдак жить можно,
только на это надобно родиться-с; это в своем роде, могу сказать, Сеславин,
Фигнер,- и глаза хромого майора, за рану произведенного в полицмейстеры,
блистали при воспоминании славного предшественника.
- Показалась шайка воров, недалеко от города, раз, другой доходит до
начальства - то у купцов товар ограблен, то у управляющего по откупам деньги
взяты. Губернатор, в хлопотах, пишет одно предписание за другим. Ну знаете,
земская полиция трус; так какого-нибудь воришку связать да представить она
умеет - а там шайка, да и, пожалуй, с ружьями. Земские ничего не сделали.
Губернатор призывает полицмейстера и говорит: "Я, мол, знаю, что это вовсе
не ваша должность, но ваша распорядительность заставляет меня обратиться к
вам". Полицмейстер прежде уж о деле был наслышан. "Генерал, - отвечает он, -
я еду через час. Воры должны быть там-то и там-то; я беру с собой команду,
найду их там-то и там-то и через два-три дня приведу их в цепях в губернский
острог". Ведь это Суворов-с у австрийского императора! Действительно:
сказано, сделано - он их так и накрыл с командой, денег не успели спрятать,
полицмейстер все взял и представил воров в город.
Начинается следствие. Полицмейстер спрашивает:
- Где деньги?
- Да мы их тебе, батюшка, сами в руки отдали, - отвечают двое воров.
- Мне? - говорит полицмейстер, пораженный удивлением.
- Тебе! - кричат воры, - тебе. (258)
- Вот дерзость-то, - говорит полицмейстер частному приставу, бледнея от
негодования, - да вы, мошенники, пожалуй, уверите, что я вместе с вами
грабил. Так вот я вам покажу, каково марать мой мундир; я уланский корнет и
честь свою не дам в обиду!
Он их сечь - признавайся, да и только, куда деньги дели? Те сначала
свое. Только как он велел им закатить на две трубки, так главный-то из воров
закричал:
- Виноваты, деньги прогуляли.
- Давно бы так, - говорит полицмейстер, - а то несешь вздор такой;
меня, брат, не скоро надуешь.
- Ну, уж точно нам у вашего благородия надобно учиться, а не вам у нас.
Где нам! - пробормотал старый плут, с удивлением поглядывая на
полицмейстера.
- А ведь он за это дело получил Владимира в петлицу.
- Позвольте, - спросил я, перебивая похвальное слово великому
полицмейстеру, - что же это значит: на две трубки?
- Это так у нас, домашнее выражение. Ск
ними; деньги спасают купцов, которые в Сибири презирают чиновников и,
наружно уступая им, принимают их за то, что они есть - за, своих приказчиков
по гражданским делам.
Привычка к- оружию, необходимая для сибиряка, повсеместна; привычка к
опасностям, к расторопности сделали сибирского крестьянина более
воинственным, (257) находчивым, готовым на отпор, чем великорусского. Даль
церквей оставила его ум свободнее от изуверства, чем в России, он холоден к
религии, большей частью раскольник. Есть дальние деревеньки, куда поп ездит
раза три в год и гуртом накрещивает, хоронит, женит и исповедует за все
время.
По сю сторону Уральского хребта дела делаются скромнее, и, несмотря на
то, я томы мог бы наполнить анекдотами о злоупотреблениях и плутовстве
чиновников, слышанными мною в продолжение моей службы в канцелярии и
столовой губернатора.
- Вот был профессор-с - мой предшественник, - говорил мне в минуту
задушевного разговора вятский полицмейстер. - Ну, конечно, эдак жить можно,
только на это надобно родиться-с; это в своем роде, могу сказать, Сеславин,
Фигнер,- и глаза хромого майора, за рану произведенного в полицмейстеры,
блистали при воспоминании славного предшественника.
- Показалась шайка воров, недалеко от города, раз, другой доходит до
начальства - то у купцов товар ограблен, то у управляющего по откупам деньги
взяты. Губернатор, в хлопотах, пишет одно предписание за другим. Ну знаете,
земская полиция трус; так какого-нибудь воришку связать да представить она
умеет - а там шайка, да и, пожалуй, с ружьями. Земские ничего не сделали.
Губернатор призывает полицмейстера и говорит: "Я, мол, знаю, что это вовсе
не ваша должность, но ваша распорядительность заставляет меня обратиться к
вам". Полицмейстер прежде уж о деле был наслышан. "Генерал, - отвечает он, -
я еду через час. Воры должны быть там-то и там-то; я беру с собой команду,
найду их там-то и там-то и через два-три дня приведу их в цепях в губернский
острог". Ведь это Суворов-с у австрийского императора! Действительно:
сказано, сделано - он их так и накрыл с командой, денег не успели спрятать,
полицмейстер все взял и представил воров в город.
Начинается следствие. Полицмейстер спрашивает:
- Где деньги?
- Да мы их тебе, батюшка, сами в руки отдали, - отвечают двое воров.
- Мне? - говорит полицмейстер, пораженный удивлением.
- Тебе! - кричат воры, - тебе. (258)
- Вот дерзость-то, - говорит полицмейстер частному приставу, бледнея от
негодования, - да вы, мошенники, пожалуй, уверите, что я вместе с вами
грабил. Так вот я вам покажу, каково марать мой мундир; я уланский корнет и
честь свою не дам в обиду!
Он их сечь - признавайся, да и только, куда деньги дели? Те сначала
свое. Только как он велел им закатить на две трубки, так главный-то из воров
закричал:
- Виноваты, деньги прогуляли.
- Давно бы так, - говорит полицмейстер, - а то несешь вздор такой;
меня, брат, не скоро надуешь.
- Ну, уж точно нам у вашего благородия надобно учиться, а не вам у нас.
Где нам! - пробормотал старый плут, с удивлением поглядывая на
полицмейстера.
- А ведь он за это дело получил Владимира в петлицу.
- Позвольте, - спросил я, перебивая похвальное слово великому
полицмейстеру, - что же это значит: на две трубки?
- Это так у нас, домашнее выражение. Ск