Митрополит Филарет отрядил миссионером бойкого священника. Его звали
Курбановским. Снедаемый русской болезнью - честолюбием, Курбановский горячо
принялся за дело. Во что б то ни стало он решился втеснить благодать божию
черемисам. Сначала он попробовал проповедовать, но это ему скоро надоело. И
в самом деле, много ли возьмешь этим старым средством?
Черемисы, смекнувши, в чем дело, прислали своих священников, диких,
фанатических и ловких. Они, после долгих разговоров, сказали Курбановскому:
- В лесу есть белые березы, высокие сосны и ели, есть тоже и малая
мозжуха. Бог всех их терпит и не велит мозжухе быть сосной. Так вот и мы меж
собой, как лес. Будьте вы белыми березами, мы останемся мозжухой, мы вам не
мешаем, за царя молимся, подать платим и рекрутов ставим, а святыне своей
изменить не хотим 36. (266)
Курбановскйй увидел, что с ними не столкуешь и что доля Кирилла и
Мефодия ему не удается. Он обратился к исправнику. Исправник обрадовался
донельзя; ему давно хотелось показать свое усердие к церкви - он был
некрещеный татарин, то есть правоверный магометанин, по названию
Девлет-Килдеев.
Исправник взял с собой команду и поехал осаждать черемисов словом
божиим. Несколько деревень были окрещены. Апостол Курбановскйй отслужил
молебствие и отправился смиренно получать камилавку. Апостолу-татарину
правительство прислало владимирский крест за распространение христианства!
По несчастию, татарин-миссионер был не в ладах с муллою в Малмыже.
Мулле совсем не нравилось, что правоверный сын корана так успешно
проповедует евангелие. В рамазан исправник, отчаянно привязавши крест в
петлицу, явился в мечети и, разумеется, стал впереди всех. Мулла только было
начал читать в нос коран, как вдруг остановился и сказал, что он не смеет
продолжать в присутствии правоверного, пришедшего в мечеть с христианским
знамением.
Татары зароптали, исправник смешался и куда-то спрятался или снял
крест.
Я потом читал в журнале министерства внутренних дел об этом блестящем
обращении черемисов. В статье было упомянуто ревностное содействие
Девлет-Килдеева. По несчастию, забыли прибавить, что усердие к церкви было
тем более бескорыстно у него, чем тверже он верил в исламизм.
Перед окончанием моей вятской жизни департамент государственных
имуществ воровал до такой наглости, что над ним назначили следственную
комиссию, которая разослала ревизоров по губерниям. С этого началось
введение нового управления государственными крестьянами.
Губернатор Корнилов должен был назначить от себя двух чиновников при
ревизии. Я был один из назначенных. Чего не пришлось мне тут прочесть! - и
печального, и смешного, и гадкого. Самые заголовки дел поражали меня
удивлением.
"Дело о потери неизвестно куда дома волостного правления и о изгрызении
плана оного мышами". (267)
"Дело о потери двадцати двух казенных оброчных статей", то есть верст
пятнадцати земли.
"Дело о перечислении крестьянского мальчика Василья в женский пол".
Последнее было так хорошо, что я тотчас прочел его от доски до доски;
Отец этого предполагаемого Василья пишет в своей просьбе губернатору,
что лет пятнадцать тому назад у него родилась дочь, которую он хотел назвать
Василисой, но что священник, быв "под хмельком", окрестил девочку Васильем и
так внес в метрику. Обстоятельство это,
Курбановским. Снедаемый русской болезнью - честолюбием, Курбановский горячо
принялся за дело. Во что б то ни стало он решился втеснить благодать божию
черемисам. Сначала он попробовал проповедовать, но это ему скоро надоело. И
в самом деле, много ли возьмешь этим старым средством?
Черемисы, смекнувши, в чем дело, прислали своих священников, диких,
фанатических и ловких. Они, после долгих разговоров, сказали Курбановскому:
- В лесу есть белые березы, высокие сосны и ели, есть тоже и малая
мозжуха. Бог всех их терпит и не велит мозжухе быть сосной. Так вот и мы меж
собой, как лес. Будьте вы белыми березами, мы останемся мозжухой, мы вам не
мешаем, за царя молимся, подать платим и рекрутов ставим, а святыне своей
изменить не хотим 36. (266)
Курбановскйй увидел, что с ними не столкуешь и что доля Кирилла и
Мефодия ему не удается. Он обратился к исправнику. Исправник обрадовался
донельзя; ему давно хотелось показать свое усердие к церкви - он был
некрещеный татарин, то есть правоверный магометанин, по названию
Девлет-Килдеев.
Исправник взял с собой команду и поехал осаждать черемисов словом
божиим. Несколько деревень были окрещены. Апостол Курбановскйй отслужил
молебствие и отправился смиренно получать камилавку. Апостолу-татарину
правительство прислало владимирский крест за распространение христианства!
По несчастию, татарин-миссионер был не в ладах с муллою в Малмыже.
Мулле совсем не нравилось, что правоверный сын корана так успешно
проповедует евангелие. В рамазан исправник, отчаянно привязавши крест в
петлицу, явился в мечети и, разумеется, стал впереди всех. Мулла только было
начал читать в нос коран, как вдруг остановился и сказал, что он не смеет
продолжать в присутствии правоверного, пришедшего в мечеть с христианским
знамением.
Татары зароптали, исправник смешался и куда-то спрятался или снял
крест.
Я потом читал в журнале министерства внутренних дел об этом блестящем
обращении черемисов. В статье было упомянуто ревностное содействие
Девлет-Килдеева. По несчастию, забыли прибавить, что усердие к церкви было
тем более бескорыстно у него, чем тверже он верил в исламизм.
Перед окончанием моей вятской жизни департамент государственных
имуществ воровал до такой наглости, что над ним назначили следственную
комиссию, которая разослала ревизоров по губерниям. С этого началось
введение нового управления государственными крестьянами.
Губернатор Корнилов должен был назначить от себя двух чиновников при
ревизии. Я был один из назначенных. Чего не пришлось мне тут прочесть! - и
печального, и смешного, и гадкого. Самые заголовки дел поражали меня
удивлением.
"Дело о потери неизвестно куда дома волостного правления и о изгрызении
плана оного мышами". (267)
"Дело о потери двадцати двух казенных оброчных статей", то есть верст
пятнадцати земли.
"Дело о перечислении крестьянского мальчика Василья в женский пол".
Последнее было так хорошо, что я тотчас прочел его от доски до доски;
Отец этого предполагаемого Василья пишет в своей просьбе губернатору,
что лет пятнадцать тому назад у него родилась дочь, которую он хотел назвать
Василисой, но что священник, быв "под хмельком", окрестил девочку Васильем и
так внес в метрику. Обстоятельство это,