учно, знаете, при наказании, ну,
так велишь сечь да и куришь трубку; обыкновенно к концу трубки и наказанию
конец - ну а в экстренных случаях велишь иной раз и на две трубки угостить
приятеля. Полицейские привычны, знают, примерно, сколько.
Об этом Фигнере и Сеславине ходили целые легенды в Вятке. Он чудеса
делал. Раз, не помню по какому поводу, приезжал ли генерал-адъютант какой,
или министр, полицмейстеру хотелось показать, что он недаром носил уланский
мундир и что кольнет шпорой не хуже другого свою лошадь. Для этого он
адресовался с просьбой к одному из Машковцевых, богатых купцов того края,
чтоб он ему дал свою серую дорогую верховую лошадь. Машковцев не дал.
- Хорошо, - говорит Фигнер, - вы этакой безделицы не хотите сделать по
доброй воле, я и без вашего позволения возьму лошадь.
- Ну, это еще посмотрим! - сказало злато.
- Ну, и увидите, - сказал булат.
Машковцев запер лошадь, приставил- двух караульных. На этот раз
полицмейстер ошибется.
Но в эту ночь, как нарочно, загорелись пустые сараи, принадлежавшие
откупщикам и находившиеся за самым (259) машковцевым домом. Полицмейстер и
полицейские действовали отлично; чтоб спасти дом Машковцева, они даже
разобрали стену конюшни и вывели, не опаливши ни гривы, ни хвоста, спорную
лошадь. Через два часа полицмейстер, парадируя на белом жеребце, ехал
получать благодарность особы за примерное потушение пожара. После этого
никто не сомневался в том, что полицмейстер все может сделать.
Губернатор Рыхлевский ехал из собрания; в то время как его карета
двинулась, какой-то кучер с небольшими санками, зазевавшись, попал между
постромок двух коренных и двух передних лошадей. Из этого вышла минутная
конфузия, не помешавшая Рыхлевскому преспокойно приехать домой. На другой
день губернатор спросил полицмейстера, знает ли он, чей кучер въехал ему в
постромки и что его следует постращать.
- Этот кучер, ваше превосходительство, не будет более в постромки
заезжать, я ему влепил порядочный урок, - отвечал, улыбаясь, полицмейстер.
- Да чей он?
- Советника Кулакова-с, ваше превосходительство.
В это время старик советник, которого я застал и оставил тем же
советником губернского правления, взошел к губернатору.
- Вы нас простите, - сказал губернатор ему, - что мы вашего кучера
поучили.
Удивленный советник, не понимая ничего, смотрел вопросительно.
- Вчера он заехал мне в постромки. Вы понимаете, если он мне заехал,
то...
- Да, ваше превосходительство, я вчера да и хозяйка моя сидели дома, и
кучер был дома.
- Что это значит? - спросил губернатор.
- Я, ваше превосходительство, вчера был так занят, голова кругом шла,
виноват, совсем забыл о кучере и, признаюсь, не посмел доложить это вашему
превосходительству. Я хотел сейчас распорядиться.
- Ну, вы настоящий полицмейстер, нечего сказать! - заметил Рыхлевский.
Рядом с этим хищным чиновником я покажу вам и другую, противуположную
породу - чиновника мягкого, сострадательного, ручного. (260)
Между моими знакомыми был один почтенный старец, исправник, отрешенный
по сенаторской ревизии от дел. Он занимался составлением просьб и хождением
по делам, что именно было ему запрещено. Человек этот, начавший службу с
незапамятных времен, воровал, подскабливал, наводил ложные справки в трех
губерниях, два раза был под судом и проч. Этот ветеран земской
так велишь сечь да и куришь трубку; обыкновенно к концу трубки и наказанию
конец - ну а в экстренных случаях велишь иной раз и на две трубки угостить
приятеля. Полицейские привычны, знают, примерно, сколько.
Об этом Фигнере и Сеславине ходили целые легенды в Вятке. Он чудеса
делал. Раз, не помню по какому поводу, приезжал ли генерал-адъютант какой,
или министр, полицмейстеру хотелось показать, что он недаром носил уланский
мундир и что кольнет шпорой не хуже другого свою лошадь. Для этого он
адресовался с просьбой к одному из Машковцевых, богатых купцов того края,
чтоб он ему дал свою серую дорогую верховую лошадь. Машковцев не дал.
- Хорошо, - говорит Фигнер, - вы этакой безделицы не хотите сделать по
доброй воле, я и без вашего позволения возьму лошадь.
- Ну, это еще посмотрим! - сказало злато.
- Ну, и увидите, - сказал булат.
Машковцев запер лошадь, приставил- двух караульных. На этот раз
полицмейстер ошибется.
Но в эту ночь, как нарочно, загорелись пустые сараи, принадлежавшие
откупщикам и находившиеся за самым (259) машковцевым домом. Полицмейстер и
полицейские действовали отлично; чтоб спасти дом Машковцева, они даже
разобрали стену конюшни и вывели, не опаливши ни гривы, ни хвоста, спорную
лошадь. Через два часа полицмейстер, парадируя на белом жеребце, ехал
получать благодарность особы за примерное потушение пожара. После этого
никто не сомневался в том, что полицмейстер все может сделать.
Губернатор Рыхлевский ехал из собрания; в то время как его карета
двинулась, какой-то кучер с небольшими санками, зазевавшись, попал между
постромок двух коренных и двух передних лошадей. Из этого вышла минутная
конфузия, не помешавшая Рыхлевскому преспокойно приехать домой. На другой
день губернатор спросил полицмейстера, знает ли он, чей кучер въехал ему в
постромки и что его следует постращать.
- Этот кучер, ваше превосходительство, не будет более в постромки
заезжать, я ему влепил порядочный урок, - отвечал, улыбаясь, полицмейстер.
- Да чей он?
- Советника Кулакова-с, ваше превосходительство.
В это время старик советник, которого я застал и оставил тем же
советником губернского правления, взошел к губернатору.
- Вы нас простите, - сказал губернатор ему, - что мы вашего кучера
поучили.
Удивленный советник, не понимая ничего, смотрел вопросительно.
- Вчера он заехал мне в постромки. Вы понимаете, если он мне заехал,
то...
- Да, ваше превосходительство, я вчера да и хозяйка моя сидели дома, и
кучер был дома.
- Что это значит? - спросил губернатор.
- Я, ваше превосходительство, вчера был так занят, голова кругом шла,
виноват, совсем забыл о кучере и, признаюсь, не посмел доложить это вашему
превосходительству. Я хотел сейчас распорядиться.
- Ну, вы настоящий полицмейстер, нечего сказать! - заметил Рыхлевский.
Рядом с этим хищным чиновником я покажу вам и другую, противуположную
породу - чиновника мягкого, сострадательного, ручного. (260)
Между моими знакомыми был один почтенный старец, исправник, отрешенный
по сенаторской ревизии от дел. Он занимался составлением просьб и хождением
по делам, что именно было ему запрещено. Человек этот, начавший службу с
незапамятных времен, воровал, подскабливал, наводил ложные справки в трех
губерниях, два раза был под судом и проч. Этот ветеран земской