шест, протягивает
цепь. Через час вся деревня в смятении. "Межемерия, межемерия!" - говорят
мужики с тем видом, с которым в 12 году говорили: "Француз, француз!"
Является староста поклониться с миром. А тот все меряет и записывает. Он его
просит не обмерить, не обидеть. Землемер требует двадцать, тридцать рублей.
Вотяки радехоньки, собирают деньги - и землемер едет до следующей вотской
деревни.
Попадется ли мертвое тело исправнику со становым, они его возят две
недели, пользуясь морозом, по вотским деревням, и в каждой говорят, что
сейчас подняли и что следствие и суд назначены в их деревне. Вотяки
откупаются.
За несколько лет до моего приезда исправник, разохотившийся брать
выкупы, привез мертвое тело в большую русскую деревню и требовал, помнится,
двести руб(264)лей. Староста собрал мир; мир больше ста не давал. Исправник
не уступал. Мужики рассердились, заперли его с двумя писарями в волостном
правлении и, в свою очередь, грозили их сжечь. Исправник не поверил угрозе.
Мужики обложили избу соломой и как ультиматум подали исправнику на шесте в
окно сторублевую ассигнацию. Героический исправник требовал еще сто. Тогда
мужики зажгли с четырех сторон солому, и все три Муции Сцеволы земской
полиции сгорели. Дело это было потом в сенате. Вотские деревни вообще
гораздо беднее русских.
- Плохо, брат, ты живешь, - говорил я хозяину вотяку, дожидаясь лошадей
в душной, черной и покосившейся избушке, поставленной окнами назад, то есть
на двор.
- Что, бачка, делать? мы бедна, деньга бережем на черная дня.
- Ну, чернее мудрено быть дню, старинушка, - сказал я ему, наливая
рюмку рому, - выпей-ка с горя.
- Мы не пьем, - отвечал вотяк, страстно глядя на рюмку и подозрительно
на меня.
- Полно, ну-тка -бери.
- Выпей сама прежде. Я выпил, и вотяк выпил.
- А ты что? - спросил он, - с губерния, по делу?
- Нет, - отвечал я, - проездом, еду в Вятку. Это его значительно
успокоило, и он> осмотревшись на все стороны, прибавил в виде пояснения:
- Черной дня, когда исправник да поп приедут.
Вот о последнем-то я и хочу рассказать вам кое-что" . Поп у нас
превращается более и более в духовного квартального, как и следует ожидать
от византийского смирения нашей церкви и от императорского
первосвятительства.
Финское население долею приняло крещение в допетровские времена, долею
было окрещено в царствование Елизаветы и долею осталось в язычестве. Большая
часть крещеных при Елизавете тайно придерживается своей печальной, дикой
религии 34. (265)
Года через два-три исправник или становой отправляются с попом по
Деревням ревизовать, кто из вотяков говел, кто нет и почему нет. Их теснят,
сажают в тюрьму, секут, заставляют платить требы; а главное, поп и исправник
ищут какое-нибудь доказательство, что вотяки не оставили своих прежних
обрядов. Тут духовный сыщик и земский миссионер подымают бурю, берут
огромный окуп, делают "черная дня", потом уезжают, оставляя все по-старому,
чтоб иметь случай через год-другой снова поехать с розгами и крестом.
В 1835 году святейший синод счел нужным поапостольствовать в Вятской
губернии и обратить черемисов-язычников в православие.
Это обращение - тип всех великих улучшений, делаемых русским
правительством, фасад, декорация, blague 35, ложь, пышный отчет: кто-нибудь
крадет и кого-нибудь секут.
цепь. Через час вся деревня в смятении. "Межемерия, межемерия!" - говорят
мужики с тем видом, с которым в 12 году говорили: "Француз, француз!"
Является староста поклониться с миром. А тот все меряет и записывает. Он его
просит не обмерить, не обидеть. Землемер требует двадцать, тридцать рублей.
Вотяки радехоньки, собирают деньги - и землемер едет до следующей вотской
деревни.
Попадется ли мертвое тело исправнику со становым, они его возят две
недели, пользуясь морозом, по вотским деревням, и в каждой говорят, что
сейчас подняли и что следствие и суд назначены в их деревне. Вотяки
откупаются.
За несколько лет до моего приезда исправник, разохотившийся брать
выкупы, привез мертвое тело в большую русскую деревню и требовал, помнится,
двести руб(264)лей. Староста собрал мир; мир больше ста не давал. Исправник
не уступал. Мужики рассердились, заперли его с двумя писарями в волостном
правлении и, в свою очередь, грозили их сжечь. Исправник не поверил угрозе.
Мужики обложили избу соломой и как ультиматум подали исправнику на шесте в
окно сторублевую ассигнацию. Героический исправник требовал еще сто. Тогда
мужики зажгли с четырех сторон солому, и все три Муции Сцеволы земской
полиции сгорели. Дело это было потом в сенате. Вотские деревни вообще
гораздо беднее русских.
- Плохо, брат, ты живешь, - говорил я хозяину вотяку, дожидаясь лошадей
в душной, черной и покосившейся избушке, поставленной окнами назад, то есть
на двор.
- Что, бачка, делать? мы бедна, деньга бережем на черная дня.
- Ну, чернее мудрено быть дню, старинушка, - сказал я ему, наливая
рюмку рому, - выпей-ка с горя.
- Мы не пьем, - отвечал вотяк, страстно глядя на рюмку и подозрительно
на меня.
- Полно, ну-тка -бери.
- Выпей сама прежде. Я выпил, и вотяк выпил.
- А ты что? - спросил он, - с губерния, по делу?
- Нет, - отвечал я, - проездом, еду в Вятку. Это его значительно
успокоило, и он> осмотревшись на все стороны, прибавил в виде пояснения:
- Черной дня, когда исправник да поп приедут.
Вот о последнем-то я и хочу рассказать вам кое-что" . Поп у нас
превращается более и более в духовного квартального, как и следует ожидать
от византийского смирения нашей церкви и от императорского
первосвятительства.
Финское население долею приняло крещение в допетровские времена, долею
было окрещено в царствование Елизаветы и долею осталось в язычестве. Большая
часть крещеных при Елизавете тайно придерживается своей печальной, дикой
религии 34. (265)
Года через два-три исправник или становой отправляются с попом по
Деревням ревизовать, кто из вотяков говел, кто нет и почему нет. Их теснят,
сажают в тюрьму, секут, заставляют платить требы; а главное, поп и исправник
ищут какое-нибудь доказательство, что вотяки не оставили своих прежних
обрядов. Тут духовный сыщик и земский миссионер подымают бурю, берут
огромный окуп, делают "черная дня", потом уезжают, оставляя все по-старому,
чтоб иметь случай через год-другой снова поехать с розгами и крестом.
В 1835 году святейший синод счел нужным поапостольствовать в Вятской
губернии и обратить черемисов-язычников в православие.
Это обращение - тип всех великих улучшений, делаемых русским
правительством, фасад, декорация, blague 35, ложь, пышный отчет: кто-нибудь
крадет и кого-нибудь секут.