Соседки стали запримечать, что он там за одной солдаткой молодой ухаживает,
ну и рассказали ей. Она все плакала, грустила, а он ее, как водится, все еще
усерднее да усерднее за эти слезы поколачивать стал. Была ярмарка; люди
видели, как он платок купил. Баба ждет, что вот, мол, муж сжалился надо
мною, платок купил, а платок в воскресенье у солдатки на голове очутился.
Она опять плакать; он ее опять колотить. На прошлой неделе пошел он в
половень копылья тесать, а топор позабыл дома. Жена видит топор, да и
думает: что же он так пошел, должно быть забыл; взяла топор, да и несет
мужу. Приходит в половень -- мужа нет; туда, сюда глянула -- нет нигде. А
тут в половне так есть плетнева загородочка для ухаботья. Там всего в пояс
вышины или даже ниже. Она подошла к этой перегородке, да только глянула
через нее, а муж-то там с солдаткой притаившись и лежит. Как она их увидала,
ни одной секунды не думала. Топор раз, раз, и пошла валять.
-- Ах!
-- Га!
-- Фуй!
-- Боже ты мой! -- раздались восклицания.
-- Обоих и убила?
-- Только мозг с ухаботьем перемешанный остался.
-- Ужасное дело.
-- Вот драма-то, -- заметил Вязмитинов.
-- Да. Но, вот видите, -- вот старый наш спор и на сцену, -- вещь
ужасная, борьба страстей, любовь, ревность, убийство, все есть, а драмы нет,
-- с многозначительной миной проговорил Зарницын.
-- А отчего же драмы нет?
-- Да какая ж драма? Что ж, вы на сцене изобразите, как он жену бил,
как та выла, глядючи на красный платок солдатки, а потом головы им разнесла?
Как же это ставить на сцену! Да и борьбы-то нравственной здесь не
представите, потому что все грубо, коротко. Все не борется, а... решается. В
таком быту народа у него нет своей драмы, да и быть не может: у него есть
уголовные дела, но уж никак не драмы.
-- Ну, это еще старуха надвое гадала, -- заметил сквозь зубы доктор.
-- По-вашему, что ж, есть драма?
-- Да, по-моему, есть их собственная драма. Поверьте, бабы коробьинские
отлично входят в борьбу убийцы, а мы в нее не можем войти.
-- Да, но искусство не того требует: у искусства есть свои условия.
-- А им очень нужно ваше искусство и его условия. Вы говорите, что
пришлось бы допустить побои на сцене, что ж, если таково дело, так и
допускайте. Только если увидят, что актер не больно бьет, так расхохочутся.
А о борьбе-то не беспокойтесь; борьба есть, только рассказать мы про эту
борьбу не сумеем.
-- А они сами умеют?
-- Себе они это разъясняют толково, а нам груба их борьба, -- вот и
все.
-- Да ведь преступление последний шаг, пятый акт. Явление-то ведь стоит
не на своих ногах, имеет основание не в самом себе, а в другом.
Происхождение явлений совершается при беспрерывном и бесконечном посредстве
самобытного элемента, -- проговорил Вязмитинов.
Доктор посмотрел на него и опять ничего не сказал.
-- А по-моему, снова повторяю, в народной жизни нет драмы, -- настаивал
Зарницын.
-- Да, удобной для воспроизведения на сцене, пожалуй; но ведь вон
Островский и Писемский нашли же драму.
-- Все уголовные дела.
-- Например, в ``Грозе``-то?
-- Везде.
-- А по-вашему, что же, так у нас нет уж и самобытных драматических
элементов?
-- Конечно; цивилизация равняет страсти, нивелирует стремления.
-- Нивелирует стремления?
-- Ра