Некуда

кого.
-- У меня тоже есть чем похвалиться: Боровковская волость составила
приговор, чтобы больше уже не сечься.
-- Ну, вот видишь! Я говорил, сами надумаются. Так-то, матушка
сестрица: вот и пойдет у нас город городом. Чего доброго, нате вам, еще и
театр заведем. Знай наших!
-- Заведи, заведи, а наедет на тебя какой-нибудь писака, да так тебя
отделает, что все твои восторги разлетятся, -- шутил Звягин.
-- Ну как же, важное блюдо на лопате твой писатель. Знаем мы их --
теплые тоже ребята; ругай других больше, подумают, сам, мол, должно, всех
умней. Нет, брат, нас с дороги этими сочинениями-то не сшибешь. Им
тамсочиняй да сочиняй, а тут что устроил, так то и лучше того, чем не было
ничего. Я, знаешь, урывал время, все читал, а нонче ничего не хочу читать --
осерчал.
-- Сердит уж ты очень бываешь, Лука Никонович!
-- Я, брат, точно, сердит. Сердит я раз потому, что мне дохнуть
некогда, а людям все пустяки на уме; а то тоже я терпеть не могу, как кто не
дело говорит. Мутоврят народ тот туда, тот сюда, а сами, ей-право, великое
слово тебе говорю, дороги никуда не знают, без нашего брата не найдут ее
никогда. Все будут кружиться, и все сесть будет некуда.