Кто? -- спросил доктор.
-- Генеральша прислали.
-- Что ей?
-- Просить велела беспременно.
-- Что бы это такое? -- проговорил доктор, глядя на Помаду. Тот пожал в
знак совершенного недоумения плечами и ничего не ответил.
-- Скажи, что буду, -- решил доктор и махнул бабе рукою на дверь.
Птичница медленно повернулась и вышла, снова впустив другое, очередное
облако стоявшего за дверью холода.
-- Больна она, что ли? -- спросил доктор.
-- Не знаю, -- отвечал Помада.
-- Ты же вчера набирал там вино и прочее.
-- Я у ключницы выпросил.
За тонкою тесовою дверью скрипнула кровать. Общество молча взглянуло на
перегородку и внимательно прислушивалось. Лиза кашлянула и еще раз
повернулась. Гловацкая встала, положила на стол ручник, которым вытирала
чашки, и сделала два шага к двери, но доктор остановил ее.
-- Подождите, Евгения Петровна, -- сказал он. --
Может быть, это она во сне ворочается. Не мешайте ей: ей сон нужен.
Может быть, за все это она одним сном и отделается.
Но вслед за сим Лиза снова повернулась и проговорила:
-- Кто там шепчется? Пошлите ко мне, пожалуйста, какую-нибудь женщину.
Гловацкая тихо вошла в комнату.
-- Здесь лампада гаснет и так воняет, что мочи нет дышать, --
проговорила Лиза, не обращая никакого внимания на вошедшую. Она лежала
обернувшись к стене.
Женни встала на стул, загасила догоравшую лампаду, а потом подошла к
Лизе и остановилась у ее изголовья. Лиза повернулась, взглянула на своего
друга, откинулась назад и, протянув обе руки, радостно воскликнула:
-- Женька! какими судьбами?
Подруги несколько раз кряду поцеловались.
-- Как ты это узнала, Женька? -- спрашивала между поцелуями Лиза.
-- Мне дали знать.
-- Кто?
-- Доктор записку прислал.
-- А ты и приехала?
-- А я и приехала.
-- Гадкая ты, моя ледышка, -- с навернувшимися на глазах слезами
сказала Лиза и, схватив Женину руку, жарко ее поцеловала. Потом обе девушки
снова поцеловались, и обе повеселели.
-- Ну, чаю теперь хочешь?
-- Давай, Женни, чаю.
-- А одеваться?
-- Я так напьюсь, в постели.
-- А мужчины? -- прошептала Женни.
-- Что ж, я в порядке. Зашпиль мне кофту, и пусть придут.
-- Господа! -- крикнула она громко. -- Не угодно ли вам прийти ко мне.
Мне что-то вставать не хочется.
-- Очень, очень угодно, -- отвечал, входя, доктор и поцеловал поданную
ему Лизою руку. За ним вошел Помада и, по примеру Розанова, тоже приложился
к Лизиной ручке.
-- Вот теплая простота и фамильярность! -- смеясь, заметила Лиза, --
патриархальное лобызание ручек!
-- Да; у нас по-деревенски, -- ответил доктор. Помада только покраснел,
и голова потянула его в угол. Женни вышла в контору налить Лизе чашку чаю.
-- Ну, а здоровье, кажется, слава Богу, нечего спрашивать? -- шутливо
произнес доктор.
-- Кажется, нечего: совсем здорова, -- отвечала Лиза.
-- Дайте-ка руку.
Лиза подала руку.
-- Ну, передразнитесь теперь.
Лиза засмеялась и показала доктору язык.
-- Все в порядке, -- произнес он, опуская ее руку, -- только вот что
это у вас глаза?
-- Это у меня давно.
-- Болят они у вас?
-- Да. При огне только.
-- Отчего же это?
-- Доктор Майер говорил, что от чтения по ночам.
-- И что же делал с вами этот почтенный докт
-- Генеральша прислали.
-- Что ей?
-- Просить велела беспременно.
-- Что бы это такое? -- проговорил доктор, глядя на Помаду. Тот пожал в
знак совершенного недоумения плечами и ничего не ответил.
-- Скажи, что буду, -- решил доктор и махнул бабе рукою на дверь.
Птичница медленно повернулась и вышла, снова впустив другое, очередное
облако стоявшего за дверью холода.
-- Больна она, что ли? -- спросил доктор.
-- Не знаю, -- отвечал Помада.
-- Ты же вчера набирал там вино и прочее.
-- Я у ключницы выпросил.
За тонкою тесовою дверью скрипнула кровать. Общество молча взглянуло на
перегородку и внимательно прислушивалось. Лиза кашлянула и еще раз
повернулась. Гловацкая встала, положила на стол ручник, которым вытирала
чашки, и сделала два шага к двери, но доктор остановил ее.
-- Подождите, Евгения Петровна, -- сказал он. --
Может быть, это она во сне ворочается. Не мешайте ей: ей сон нужен.
Может быть, за все это она одним сном и отделается.
Но вслед за сим Лиза снова повернулась и проговорила:
-- Кто там шепчется? Пошлите ко мне, пожалуйста, какую-нибудь женщину.
Гловацкая тихо вошла в комнату.
-- Здесь лампада гаснет и так воняет, что мочи нет дышать, --
проговорила Лиза, не обращая никакого внимания на вошедшую. Она лежала
обернувшись к стене.
Женни встала на стул, загасила догоравшую лампаду, а потом подошла к
Лизе и остановилась у ее изголовья. Лиза повернулась, взглянула на своего
друга, откинулась назад и, протянув обе руки, радостно воскликнула:
-- Женька! какими судьбами?
Подруги несколько раз кряду поцеловались.
-- Как ты это узнала, Женька? -- спрашивала между поцелуями Лиза.
-- Мне дали знать.
-- Кто?
-- Доктор записку прислал.
-- А ты и приехала?
-- А я и приехала.
-- Гадкая ты, моя ледышка, -- с навернувшимися на глазах слезами
сказала Лиза и, схватив Женину руку, жарко ее поцеловала. Потом обе девушки
снова поцеловались, и обе повеселели.
-- Ну, чаю теперь хочешь?
-- Давай, Женни, чаю.
-- А одеваться?
-- Я так напьюсь, в постели.
-- А мужчины? -- прошептала Женни.
-- Что ж, я в порядке. Зашпиль мне кофту, и пусть придут.
-- Господа! -- крикнула она громко. -- Не угодно ли вам прийти ко мне.
Мне что-то вставать не хочется.
-- Очень, очень угодно, -- отвечал, входя, доктор и поцеловал поданную
ему Лизою руку. За ним вошел Помада и, по примеру Розанова, тоже приложился
к Лизиной ручке.
-- Вот теплая простота и фамильярность! -- смеясь, заметила Лиза, --
патриархальное лобызание ручек!
-- Да; у нас по-деревенски, -- ответил доктор. Помада только покраснел,
и голова потянула его в угол. Женни вышла в контору налить Лизе чашку чаю.
-- Ну, а здоровье, кажется, слава Богу, нечего спрашивать? -- шутливо
произнес доктор.
-- Кажется, нечего: совсем здорова, -- отвечала Лиза.
-- Дайте-ка руку.
Лиза подала руку.
-- Ну, передразнитесь теперь.
Лиза засмеялась и показала доктору язык.
-- Все в порядке, -- произнес он, опуская ее руку, -- только вот что
это у вас глаза?
-- Это у меня давно.
-- Болят они у вас?
-- Да. При огне только.
-- Отчего же это?
-- Доктор Майер говорил, что от чтения по ночам.
-- И что же делал с вами этот почтенный докт