, нет! Нет, вы уж, пожалуйста, не говорите мне этого, --
отпрашивалась Мерева.
-- Ну и хорошо; ну и положим, что должность, как ты говоришь,
самостоятельная; ну что же я на ней сделаю? -- спрашивал в углу Ипполит у
Вязмитинова, который собирался сейчас просить о нем какого-то генерала.
-- Можешь самостоятельно работать, можешь заявлять себя с выгодной
стороны и проводить полезную инициативу.
-- Да... инициатива, это так... Но место это все-таки выходит в восьмом
классе, -- что же я получу на нем? Мне нужен класс, дорога. Нет, ты лучше
проси о том месте. Пуская оно там и пустое, да оно в седьмом классе, -- это
важно, если меня с моим чинишком допустят к исправлению этой должности.
-- Если ты так смотришь, пусть будет по-твоему, -- отвечал Вязмитинов.
-- Да как же смотреть-то иначе?
-- Пожалуй, может быть ты и прав.
-- Нет, позвольте, -- говорили наперебой молодая супруга одного
начальника отделения и внучка камергерши Меревой, забивая насмерть Зарницына
и еще нескольких молодящихся чиновников. -- Что же вы, однако, предоставили
женщине?
-- Наш закон... Наш закон признает за женщиною право собственности и по
выходе замуж, у нас женщина имеет право подавать свой голос на выборах... --
исчислял Зарницын.
-- Да это закон, а вы-то, вы-то сами что предоставили женщине? Что у
вас женщина в семье? Мать, стряпуха, нянька ваших плаксивых ребят, и только.
-- В семье каждая женщина должна...
-- Должна! Вот опять должна! Я слышать не могу этого ненавистного
слова: женщина должна. Отчего же, я вас спрашиваю, мужчина не должен?
-- Но позвольте, я хотел сказать, что женщина должна сама себя
поставить, сама себе создать соответственное положение.
-- Женщина должна, видите, создавать себе это положение! А отчего же вы
не хотите ей сами устроить это положение? Отчего женщина не видит в семье
предупредительности? Отчего желание ее не угадывается?
-- Но, душечка, нельзя же, чтобы муж мог отгадывать каждое женино
желание, -- вмешался начальник отделения, чуя, что в его огород полетели
камешки.
-- Если любит, так все отгадает, -- зарешила дама. -- Женихами же вы
умеете отгадывать и предупреждать наши желания, а женитесь... Говорят: ``у
нее молодой муж``, -- да что мне или другой из того, что у меня молодой муж,
когда для него все равно, счастлива я или несчастлива. Вы говорите, что вы
работаете для семьи, -- это вздор; вы для себя работаете, а чтобы
предупредить какое-нибудь пустое желание жены, об этом вы никогда не
заботитесь.
-- Да, душечка, какое же желание, -- заискивал опять начальник
отделения.
-- Ну, самое пустое, ну чепчик, ну ленту, которая нравится, --
безделицу, да предупреди ее.
-- Душечка, да отчего же жене самой не купить себе чепчик или ленту?
-- Не лента дорога, а внимание: в этом обязанность мужа.
-- Вот в чем обязанность мужа! Слышали? -- спросил Евгению Петровну
Розанов, -- та только улыбнулась.
-- Это правда, -- говорила камергерша Мерева сентиментальной
сорокалетней жене богатого домовладельца. -- Я всегда говорила: в молодых
мужьях никакого проку нет, все только о себе думают. Вон жених моей внучки
-- генерал и, разумеется, хоть не стар, но в настоящих летах, так это
любовь. Он ее, как ребенка, лелеет. Смешно даже, расскажу вам: он с нею
часто ра
отпрашивалась Мерева.
-- Ну и хорошо; ну и положим, что должность, как ты говоришь,
самостоятельная; ну что же я на ней сделаю? -- спрашивал в углу Ипполит у
Вязмитинова, который собирался сейчас просить о нем какого-то генерала.
-- Можешь самостоятельно работать, можешь заявлять себя с выгодной
стороны и проводить полезную инициативу.
-- Да... инициатива, это так... Но место это все-таки выходит в восьмом
классе, -- что же я получу на нем? Мне нужен класс, дорога. Нет, ты лучше
проси о том месте. Пуская оно там и пустое, да оно в седьмом классе, -- это
важно, если меня с моим чинишком допустят к исправлению этой должности.
-- Если ты так смотришь, пусть будет по-твоему, -- отвечал Вязмитинов.
-- Да как же смотреть-то иначе?
-- Пожалуй, может быть ты и прав.
-- Нет, позвольте, -- говорили наперебой молодая супруга одного
начальника отделения и внучка камергерши Меревой, забивая насмерть Зарницына
и еще нескольких молодящихся чиновников. -- Что же вы, однако, предоставили
женщине?
-- Наш закон... Наш закон признает за женщиною право собственности и по
выходе замуж, у нас женщина имеет право подавать свой голос на выборах... --
исчислял Зарницын.
-- Да это закон, а вы-то, вы-то сами что предоставили женщине? Что у
вас женщина в семье? Мать, стряпуха, нянька ваших плаксивых ребят, и только.
-- В семье каждая женщина должна...
-- Должна! Вот опять должна! Я слышать не могу этого ненавистного
слова: женщина должна. Отчего же, я вас спрашиваю, мужчина не должен?
-- Но позвольте, я хотел сказать, что женщина должна сама себя
поставить, сама себе создать соответственное положение.
-- Женщина должна, видите, создавать себе это положение! А отчего же вы
не хотите ей сами устроить это положение? Отчего женщина не видит в семье
предупредительности? Отчего желание ее не угадывается?
-- Но, душечка, нельзя же, чтобы муж мог отгадывать каждое женино
желание, -- вмешался начальник отделения, чуя, что в его огород полетели
камешки.
-- Если любит, так все отгадает, -- зарешила дама. -- Женихами же вы
умеете отгадывать и предупреждать наши желания, а женитесь... Говорят: ``у
нее молодой муж``, -- да что мне или другой из того, что у меня молодой муж,
когда для него все равно, счастлива я или несчастлива. Вы говорите, что вы
работаете для семьи, -- это вздор; вы для себя работаете, а чтобы
предупредить какое-нибудь пустое желание жены, об этом вы никогда не
заботитесь.
-- Да, душечка, какое же желание, -- заискивал опять начальник
отделения.
-- Ну, самое пустое, ну чепчик, ну ленту, которая нравится, --
безделицу, да предупреди ее.
-- Душечка, да отчего же жене самой не купить себе чепчик или ленту?
-- Не лента дорога, а внимание: в этом обязанность мужа.
-- Вот в чем обязанность мужа! Слышали? -- спросил Евгению Петровну
Розанов, -- та только улыбнулась.
-- Это правда, -- говорила камергерша Мерева сентиментальной
сорокалетней жене богатого домовладельца. -- Я всегда говорила: в молодых
мужьях никакого проку нет, все только о себе думают. Вон жених моей внучки
-- генерал и, разумеется, хоть не стар, но в настоящих летах, так это
любовь. Он ее, как ребенка, лелеет. Смешно даже, расскажу вам: он с нею
часто ра