-- Будет, будет ваше имя, -- успокоил и проводил до дверей
нижнедевицкого купца Семена Лазаревича редактор Папошников.
-- А п-п-паааззвольте! -- удержал его на обратном пути Жерлицын. --
Завулонов свой рассказ мне поручил продать.
-- Ну-с.
-- Угодно вам купить?
-- Оставьте, я прочту.
-- Я не могу оставить: купите и оставляйте.
-- Я так не покупаю, -- отозвался редактор и попросил Лизу в кабинет.
-- А п-позвольте! На одну минуту позвольте, -- остановил Жерлицын. --
Вы читаете, что покупаете у Тургенева?
-- Читаю-с.
-- Не полагаю. -- Вы вот в своих журналах издеваетесь над нигилистами,
а...
-- Нигилисты, не читая, покупают?
-- Конечно! Общий вывод и направление -- вот все, что нужно. Вы знаете
Эразма Очевидного?
-- Нет, не знаю.
-- Мой зять.
-- Не имею чести.
-- Редактор же он.
-- Что делать, все-таки я не имею чести его знать и не имею времени о
нем говорить.
Редактор увел Лизу в свой кабинет и предложил ей кресло.
-- Видите, сударыня, -- начал он, -- мне нужно знать, какого рода
переводы вы можете делать и с каких языков?
Лиза рассказала.
-- Да... Это значит, вы статей чисто научного содержания переводить не
можете.
-- Я не переводила.
Редактор задумался.
-- Прискорбно мне огорчать вас, -- начал он, -- таким ответом, что
работы, которую вы могли бы делать, у меня в настоящее время нет.
Лиза сухо встала.
-- Позвольте! Куда же вы?
-- У вас работы нет -- нам говорить не о чем.
Редактор слегка поморщился от этого тона и сказал:
-- Я попрошу у вас позволения записать у себя ваш адрес. Работа может
случиться, и я удержу ее для вас, я вам напишу. Книжки, видите, более
тридцати листов, их возможности нет наполнить отборным материалом.
-- Это меня мало интересует и вовсе не касается.
Папошников положил книгу журнала и взял адресную тетрадь. Лиза
продиктовала ему свой адрес.
-- Это там, где коммунисты живут?
-- Это аккуратно там, где я вам сказала, -- опять еще суше ответила
Лиза, и они расстались.
Сходя по лестнице, она увидела Жерлицына, сидящего на окне одной
террасы и листующего свою рукопись.
-- Ищу здравого смысла, -- произнес он, пожав плечами при виде сходящей
Лизы. Лиза проходила мимо его молча.
-- Позвольте, -- догонял ее Жерлицын. -- Как это он сказал: против
здравого смысла? Разве может человек писать против здравого смысла?
Лиза не отвечала.
POSTГлава двадцать третья. SCRIPTUM (Приписка (лат.))
Розанова Лиза застала уже у Вязмитиновой. По их лицам она тотчас
заметила, что доктору не было никакой удачи у Альтерзона и что они
сговорились как можно осторожнее сообщить ей ответ сестры и зятя. Лиза
терпеть не могла этих обдуманных и осторожных введений.
-- Альтерзон отказал в деньгах? -- опросила она прямо Розанова.
-- Да, почти, -- отвечал тот.
-- Ну вот! Вы говорите почти, а Женни смотрит какими-то круглыми
глазами, точно боится, что я от денег в обморок упаду, -- забавные люди! Тут
не может быть никакого почти, и отказал, так, значит, начисто отказал.
-- И сестра тоже?
-- Она что ж? Она ничего.
-- Ну, я обращусь к Зиночкину мужу, -- спокойно отвечала Лиза и более
не стала говорить об этом.
-- А что ваши попытки, Лизавета Егоровна? -- осведомилс
нижнедевицкого купца Семена Лазаревича редактор Папошников.
-- А п-п-паааззвольте! -- удержал его на обратном пути Жерлицын. --
Завулонов свой рассказ мне поручил продать.
-- Ну-с.
-- Угодно вам купить?
-- Оставьте, я прочту.
-- Я не могу оставить: купите и оставляйте.
-- Я так не покупаю, -- отозвался редактор и попросил Лизу в кабинет.
-- А п-позвольте! На одну минуту позвольте, -- остановил Жерлицын. --
Вы читаете, что покупаете у Тургенева?
-- Читаю-с.
-- Не полагаю. -- Вы вот в своих журналах издеваетесь над нигилистами,
а...
-- Нигилисты, не читая, покупают?
-- Конечно! Общий вывод и направление -- вот все, что нужно. Вы знаете
Эразма Очевидного?
-- Нет, не знаю.
-- Мой зять.
-- Не имею чести.
-- Редактор же он.
-- Что делать, все-таки я не имею чести его знать и не имею времени о
нем говорить.
Редактор увел Лизу в свой кабинет и предложил ей кресло.
-- Видите, сударыня, -- начал он, -- мне нужно знать, какого рода
переводы вы можете делать и с каких языков?
Лиза рассказала.
-- Да... Это значит, вы статей чисто научного содержания переводить не
можете.
-- Я не переводила.
Редактор задумался.
-- Прискорбно мне огорчать вас, -- начал он, -- таким ответом, что
работы, которую вы могли бы делать, у меня в настоящее время нет.
Лиза сухо встала.
-- Позвольте! Куда же вы?
-- У вас работы нет -- нам говорить не о чем.
Редактор слегка поморщился от этого тона и сказал:
-- Я попрошу у вас позволения записать у себя ваш адрес. Работа может
случиться, и я удержу ее для вас, я вам напишу. Книжки, видите, более
тридцати листов, их возможности нет наполнить отборным материалом.
-- Это меня мало интересует и вовсе не касается.
Папошников положил книгу журнала и взял адресную тетрадь. Лиза
продиктовала ему свой адрес.
-- Это там, где коммунисты живут?
-- Это аккуратно там, где я вам сказала, -- опять еще суше ответила
Лиза, и они расстались.
Сходя по лестнице, она увидела Жерлицына, сидящего на окне одной
террасы и листующего свою рукопись.
-- Ищу здравого смысла, -- произнес он, пожав плечами при виде сходящей
Лизы. Лиза проходила мимо его молча.
-- Позвольте, -- догонял ее Жерлицын. -- Как это он сказал: против
здравого смысла? Разве может человек писать против здравого смысла?
Лиза не отвечала.
POSTГлава двадцать третья. SCRIPTUM (Приписка (лат.))
Розанова Лиза застала уже у Вязмитиновой. По их лицам она тотчас
заметила, что доктору не было никакой удачи у Альтерзона и что они
сговорились как можно осторожнее сообщить ей ответ сестры и зятя. Лиза
терпеть не могла этих обдуманных и осторожных введений.
-- Альтерзон отказал в деньгах? -- опросила она прямо Розанова.
-- Да, почти, -- отвечал тот.
-- Ну вот! Вы говорите почти, а Женни смотрит какими-то круглыми
глазами, точно боится, что я от денег в обморок упаду, -- забавные люди! Тут
не может быть никакого почти, и отказал, так, значит, начисто отказал.
-- И сестра тоже?
-- Она что ж? Она ничего.
-- Ну, я обращусь к Зиночкину мужу, -- спокойно отвечала Лиза и более
не стала говорить об этом.
-- А что ваши попытки, Лизавета Егоровна? -- осведомилс