-- Она для нас неудобна.
-- Почему?
-- Неудобна; не отвечает направлению нашего журнала.
-- А у вас какое же есть направление?
Папошников посмотрел на него и отвечал:
-- Я вам ее сейчас возвращу: она у меня на столе.
-- Ну-с, а повесть?
-- Повесть я не успел прочесть: потрудитесь наведаться на той неделе.
-- Мне мое время дорого, -- отвечал Жерлицын.
-- И мне тоже, -- сухо произнес редактор.
-- Так отчего же вы не прочитали, повесть у вас целую неделю пролежала.
-- Оттого, что не имел времени, оттого, что много занятий. У меня не
одна ваша рукопись, и вам, вероятно, известно, что рукописи в редакциях
зачастую остаются по целым месяцам, а не по неделям.
-- Имейте помощников.
-- Имею, -- спокойно отвечал Папошников.
-- Сидите по ночам. У меня, когда я буду редактором, все в одну ночь
будет очищаться.
Папошников ушел в кабинет и, возвратясь оттуда с экономическою статьею
Жерлицына, подал ее автору. Старик положил статью на стол, закурил папиросу
и начал считать листы рукописи.
-- Вы что прикажете? -- отнесся Папошников к блондину.
-- Рассказ ``Роды`` прочтен или нет еще?
-- Прочтен-с давно.
-- И когда вы его напечатаете?
Папошников погладил усы и, глядя в глаза блондину, тихо проговорил:
-- И его нельзя печатать.
-- Отчего-с?
Блондин беспокойно защипал бородку.
-- Помилуйте, такие сцены.
-- Там невежество крестьян выставляется.
-- Да не в том, а что ж это: все это до голой подробности, как в курсе
акушерства, рассказывается...
-- Да ведь это все так бывает!
-- Помилуйте, да мало ли чего на свете не бывает, нельзя же все так
прямо и рассказывать. Журнал читается в семействах, где есть и женщины, и
девушки, нельзя же нимало не щадить их стыдливости.
-- Будто они, вы думаете, не понимают! Они все лучше нас с вами все
знают.
-- Да извольте, я и это вам уступлю, но пощадите же их уши, дайте
что-нибудь приличию, пожалейте эстетический вкус.
-- Нужно развивать вкус не эстетический, а гражданский.
Папошников добродушно рассмеялся и, тронув блондина за руку, сказал:
-- Ну разве можно описывать, как ребенок, сидя на полу, невежливо ведет
себя, пока мать разрядится? Ну что же тут художественного и что тут
гражданского?
-- Правда обстановки, -- отстаивал блондин.
Редактор засмеялся.
-- А п-п-позвольте узнать, -- вскрикнул из-за стола Жерлицын,
перелистывавший свою рукопись, -- что же, тут в моей статье разве содержится
что-нибудь против нравственности?
-- Нет-с, -- отвечал Папошников.
-- Ну, против религии?
-- Тоже нет-с.
-- Ну, против вашей эстетики?
-- Нет-с.
-- Так против чего же?
-- Против здравого смысла.
-- А-а! Это другое дело, -- протянул Жерлицын и, закурив новую
папиросу, стал опять перелистывать рукопись, проверяя ее со стороны здравого
смысла.
Папошников вынес блондину его рассказ и обратился к таперу.
-- Повесть госпожи Жбановой?
-- Будет напечатана, -- отвечал редактор.
-- Будет! в таком случае когда деньги?
-- По напечатании-с.
-- Она просит половину вперед.
-- Она этого не пишет.
-- Она мне пишет; я ее муж, и она мне поручила получать деньги.
-- Нет-с, она просила деньги выслать ей за границу, и они так будут
высланы, как она просила.