-- Ну это и я ведь могу сделать; я здесь служу, можете обо мне узнать в
придворной конторе, -- с обиженным лицом резонировал тапер.
-- Ну так я скажу вам, что это уж сделано.
-- Тогда не о чем и толковать по-пустому.
Тапер встал и, разваливаясь, ушел, никому не поклонившись.
-- Я, -- залебезил блондинчик, -- думал вам,
Савелий Савельич, предложить вот что: так как, знаете, я служу при
женском учебном заведении и могу близко наблюдать женский вопрос, то я мог
бы открыть у вас ряд статей во женскому вопросу.
-- Ц! нет-с, -- отвечал, отмахиваясь руками, редактор.
-- Отчего же?
-- Не читают-с, прокисло, надоело.
-- Но я могу с другой стороны, не с отрицательной.
-- С какой хотите, все равно.
-- Да, а вы с какой хотите?
-- Нет, уж Бог с ними. Барыням самим это прискучило.
-- П-п-п-пааазвольте-с! -- крикнул опять все сидящий за столом
Жерлицын, дочитав скороговоркою во второй раз свою рукопись. -- Вы у
Жбановой повесть купили?
-- Купил-с.
-- И напечатаете ее?
-- И напечатаю.
-- А эта госпожа Жбанова ни больше ни меньше как совершеннейший
стервец.
Редактор слегка надвинул брови и заметил Жерлицыну, что он довольно
странно выражается о женщине.
-- Нет-с, я выражаюсь верно, -- отвечал тот. -- Я читал ее повести, --
бездарнейший стервец и только, а вы вот ею потчуете наших читателей; грузите
ее вместо балласта.
Папошников ничего не отвечал Жерлицыну и обратился к скромно ожидавшему
в амбразуре окна смирненькому старичку.
-- Нижнедевицкий купец Семен Лазарев, -- отрекомендовался старичок и
протянул свою опрятную руку. -- Года с три будет назад, сюда наши в
Петербург ехали по делам, так я с ними проектик прислал.
-- О чем-с?
-- Обо всем, там на гулянках написано, -- весело разговаривал старичок.
Папошников задумался.
-- Большая рукопись? -- спросил он.
-- Большая-с, полторы стопы с лишком, -- еще веселее рассказывал
Лазарев.
-- Называется: ``Размышления ипохондрика``?
-- Вот, вот, вот, она и есть! Не напечатана еще?
-- Нет-с, еще не напечатана.
-- То-то, я думаю, все не слышно ничего; верно, думаю, еще не
напечатана. А может быть, не годится? -- добавил он, спохватившись.
-- Велика-с очень.
-- Ну там ведь зато обо всем заключается: как все улучшить.
-- Отличные, отличные есть мысли, помню хорошо, но объем!
-- Это, впрочем, все дело рук наших: сократим.
-- Нет, вы позвольте, мы сами выборку сделаем.
Выберем, что идет к теперешнему времени, листка на четыре, на пять.
-- Что ж, я извольте, а только имя же ведь мое внизу подпечатают?
-- Ваше, ваше.
-- То-то, а то я, знаете, раз желаю, чтобы читатели опять в одном и том
же журнале мое сочинение видели.
-- А вы разве писали в нашем журнале?
-- Как же-с! В 1831 году напечатано мое стихотворение. Не помните-с?
-- Не помню.
-- Нет-с, есть. -- А повторительно опять тоже такое дело: имел я в юных
летах, когда еще находился в господском доме, товарища, Ивана Ивановича
Чашникова, и очень их любил, а они пошли в откупа, разбогатели и меня,
маленького купца, неравно забыли, но, можно сказать, с презрением даже
отвергли, -- так я вот желаю, чтобы они увидали, что нижнедевицкий купец
Семен Лазарев хотя и бедный человек, а может держать себя на точке вида.
придворной конторе, -- с обиженным лицом резонировал тапер.
-- Ну так я скажу вам, что это уж сделано.
-- Тогда не о чем и толковать по-пустому.
Тапер встал и, разваливаясь, ушел, никому не поклонившись.
-- Я, -- залебезил блондинчик, -- думал вам,
Савелий Савельич, предложить вот что: так как, знаете, я служу при
женском учебном заведении и могу близко наблюдать женский вопрос, то я мог
бы открыть у вас ряд статей во женскому вопросу.
-- Ц! нет-с, -- отвечал, отмахиваясь руками, редактор.
-- Отчего же?
-- Не читают-с, прокисло, надоело.
-- Но я могу с другой стороны, не с отрицательной.
-- С какой хотите, все равно.
-- Да, а вы с какой хотите?
-- Нет, уж Бог с ними. Барыням самим это прискучило.
-- П-п-п-пааазвольте-с! -- крикнул опять все сидящий за столом
Жерлицын, дочитав скороговоркою во второй раз свою рукопись. -- Вы у
Жбановой повесть купили?
-- Купил-с.
-- И напечатаете ее?
-- И напечатаю.
-- А эта госпожа Жбанова ни больше ни меньше как совершеннейший
стервец.
Редактор слегка надвинул брови и заметил Жерлицыну, что он довольно
странно выражается о женщине.
-- Нет-с, я выражаюсь верно, -- отвечал тот. -- Я читал ее повести, --
бездарнейший стервец и только, а вы вот ею потчуете наших читателей; грузите
ее вместо балласта.
Папошников ничего не отвечал Жерлицыну и обратился к скромно ожидавшему
в амбразуре окна смирненькому старичку.
-- Нижнедевицкий купец Семен Лазарев, -- отрекомендовался старичок и
протянул свою опрятную руку. -- Года с три будет назад, сюда наши в
Петербург ехали по делам, так я с ними проектик прислал.
-- О чем-с?
-- Обо всем, там на гулянках написано, -- весело разговаривал старичок.
Папошников задумался.
-- Большая рукопись? -- спросил он.
-- Большая-с, полторы стопы с лишком, -- еще веселее рассказывал
Лазарев.
-- Называется: ``Размышления ипохондрика``?
-- Вот, вот, вот, она и есть! Не напечатана еще?
-- Нет-с, еще не напечатана.
-- То-то, я думаю, все не слышно ничего; верно, думаю, еще не
напечатана. А может быть, не годится? -- добавил он, спохватившись.
-- Велика-с очень.
-- Ну там ведь зато обо всем заключается: как все улучшить.
-- Отличные, отличные есть мысли, помню хорошо, но объем!
-- Это, впрочем, все дело рук наших: сократим.
-- Нет, вы позвольте, мы сами выборку сделаем.
Выберем, что идет к теперешнему времени, листка на четыре, на пять.
-- Что ж, я извольте, а только имя же ведь мое внизу подпечатают?
-- Ваше, ваше.
-- То-то, а то я, знаете, раз желаю, чтобы читатели опять в одном и том
же журнале мое сочинение видели.
-- А вы разве писали в нашем журнале?
-- Как же-с! В 1831 году напечатано мое стихотворение. Не помните-с?
-- Не помню.
-- Нет-с, есть. -- А повторительно опять тоже такое дело: имел я в юных
летах, когда еще находился в господском доме, товарища, Ивана Ивановича
Чашникова, и очень их любил, а они пошли в откупа, разбогатели и меня,
маленького купца, неравно забыли, но, можно сказать, с презрением даже
отвергли, -- так я вот желаю, чтобы они увидали, что нижнедевицкий купец
Семен Лазарев хотя и бедный человек, а может держать себя на точке вида.