упина. Райнера навещали и
Полинька и Евгения Петровна; но постоянной и неотлучной сиделкой его
все-таки была одна Лиза.. В это время в Доме и за Домом стали ходить толки,
Лиза влюблена в Райнера, и в это же время Лиза имела случай более, чем
когда-либо, узнать Райнера и людей, его окружающих.
Она пришла к нему на четвертый день его болезни, застав его совершенно
одинокого с растерявшейся и плачущей Афимьей, которая рассказала Лизе, что у
них нет ни гроша денег, что она боится, как бы Василий Иванович не умер и
чтобы ее не потащили в полицию.
-- За что же в полицию? -- спросила Лиза.
-- Да как же, матушка барышня. Я уж не знаю, что мне с этими
архаровцами и делать. Слов моих они не слушают, драться с ними у меня
силушки нет, а они все тащат, все тащат: кто что зацепит, то и тащит. Придут
будто навестить, чаи им ставь да в лавке колбасы на книжечку бери, а
оглянешься -- кто-нибудь какую вещь зацепил и тащит. Стану останавливать,
мы, говорят, его спрашивали. А его что спрашивать! Он все равно что подаруй
бесштанный. Как дитя малое, все у него бери.
Лиза осведомилась, где же товарищи Райнера?
-- Да вот их, все разбежались. Как вороны, почуяли, что корму нет
больше, и разбежались все. Теперь, докладываю вам, который только наскочит,
цапнет что ему надо и мчит.
-- Кто ж его лечит? -- осведомилась опять Лиза.
-- Да кто лечит? Сулима наш прописывает. Вот сейчас перед вашим
приходом чуть с ним не подралась: рицепт прописал, да смотрю, свои осматки с
ног скидает, а его новые сапожки надевает. Вам, говорит, пока вы больны,
выходить некуда. А он молчит. Ну что же это такое: последние сапожонки, и то
у живого еще с ног волокут! Ведь это ж аспиды, а не люди.
Лиза взяла извозчика и поехала к Евгении Петровне. Оттуда тотчас же
послала за Розановым. Через час Розанов вместе с Лобачевским были у Райнера,
назначили ему лечение и послали за лекарством на розановских же лошадях.
Лиза возвратилась к больному от Евгении Петровны с бельем, вареньем,
лимонами и деньгами. Она застала еще у него Розанова и Лобачевского.
-- Что? -- спросила она шепотом Розанова.
-- Ничего пока, болезнь трудная, но отчаиваться не следует.
-- А вы, доктор, какого мнения? -- отнеслась она к Лобачевскому.
-- Наблюдайте, чтоб не было ветру, но чтоб воздух был чист и чтоб не
шумели, не тревожили больного. -- Вы заезжайте часам к десяти, а я буду
перед утром, -- добавил он, обратясь к Розанову, и вышел, никому не
поклонившись.
Это было в начале вечера.
Лиза зажгла свечу, надела на нее лежавший на камине темненький бумажный
абажурчик и, усевшись в уголке, развернула какую-то книгу. Она плохо читала.
Ее занимала судьба Райнера и вопрос, что он делает и что сделает? А тут эти
странные люди! ``Что же это такое за подбор странный, -- думала Лиза. -- Там
везде было черт знает что такое, а это уж совсем из рук вон. Неужто этому
нахальству нет никакой меры, и неужто все это делается во имя принципа?``
Часов в десять к больному заехал Розанов, посмотрел, попробовал пульс и
сказал:
-- Ничего нового.
В четвертом часу ночи заехал Лобачевский, переменил лекарство и ничего
не сказал. Перед утром Лиза задремала в кресле и, проспав около часа,
встрепенулась и опять начала давать больному лекарство. В десять часов
Райнера навестили Розанов и Лобачевский.
Полинька и Евгения Петровна; но постоянной и неотлучной сиделкой его
все-таки была одна Лиза.. В это время в Доме и за Домом стали ходить толки,
Лиза влюблена в Райнера, и в это же время Лиза имела случай более, чем
когда-либо, узнать Райнера и людей, его окружающих.
Она пришла к нему на четвертый день его болезни, застав его совершенно
одинокого с растерявшейся и плачущей Афимьей, которая рассказала Лизе, что у
них нет ни гроша денег, что она боится, как бы Василий Иванович не умер и
чтобы ее не потащили в полицию.
-- За что же в полицию? -- спросила Лиза.
-- Да как же, матушка барышня. Я уж не знаю, что мне с этими
архаровцами и делать. Слов моих они не слушают, драться с ними у меня
силушки нет, а они все тащат, все тащат: кто что зацепит, то и тащит. Придут
будто навестить, чаи им ставь да в лавке колбасы на книжечку бери, а
оглянешься -- кто-нибудь какую вещь зацепил и тащит. Стану останавливать,
мы, говорят, его спрашивали. А его что спрашивать! Он все равно что подаруй
бесштанный. Как дитя малое, все у него бери.
Лиза осведомилась, где же товарищи Райнера?
-- Да вот их, все разбежались. Как вороны, почуяли, что корму нет
больше, и разбежались все. Теперь, докладываю вам, который только наскочит,
цапнет что ему надо и мчит.
-- Кто ж его лечит? -- осведомилась опять Лиза.
-- Да кто лечит? Сулима наш прописывает. Вот сейчас перед вашим
приходом чуть с ним не подралась: рицепт прописал, да смотрю, свои осматки с
ног скидает, а его новые сапожки надевает. Вам, говорит, пока вы больны,
выходить некуда. А он молчит. Ну что же это такое: последние сапожонки, и то
у живого еще с ног волокут! Ведь это ж аспиды, а не люди.
Лиза взяла извозчика и поехала к Евгении Петровне. Оттуда тотчас же
послала за Розановым. Через час Розанов вместе с Лобачевским были у Райнера,
назначили ему лечение и послали за лекарством на розановских же лошадях.
Лиза возвратилась к больному от Евгении Петровны с бельем, вареньем,
лимонами и деньгами. Она застала еще у него Розанова и Лобачевского.
-- Что? -- спросила она шепотом Розанова.
-- Ничего пока, болезнь трудная, но отчаиваться не следует.
-- А вы, доктор, какого мнения? -- отнеслась она к Лобачевскому.
-- Наблюдайте, чтоб не было ветру, но чтоб воздух был чист и чтоб не
шумели, не тревожили больного. -- Вы заезжайте часам к десяти, а я буду
перед утром, -- добавил он, обратясь к Розанову, и вышел, никому не
поклонившись.
Это было в начале вечера.
Лиза зажгла свечу, надела на нее лежавший на камине темненький бумажный
абажурчик и, усевшись в уголке, развернула какую-то книгу. Она плохо читала.
Ее занимала судьба Райнера и вопрос, что он делает и что сделает? А тут эти
странные люди! ``Что же это такое за подбор странный, -- думала Лиза. -- Там
везде было черт знает что такое, а это уж совсем из рук вон. Неужто этому
нахальству нет никакой меры, и неужто все это делается во имя принципа?``
Часов в десять к больному заехал Розанов, посмотрел, попробовал пульс и
сказал:
-- Ничего нового.
В четвертом часу ночи заехал Лобачевский, переменил лекарство и ничего
не сказал. Перед утром Лиза задремала в кресле и, проспав около часа,
встрепенулась и опять начала давать больному лекарство. В десять часов
Райнера навестили Розанов и Лобачевский.