-- Слава Богу, ему лучше, -- сказал Лизе Розанов. -- Наблюдайте только,
Лизавета Егоровна, чтобы он не говорил и чтобы его ничем не беспокоили.
Лучше всего, -- добавил он, -- чтобы к нему не пускали посетителей.
Доктора обещались заехать вечером. В два часа Лиза слышала, как Афимья
выпроваживала лекаря Сулиму.
-- Тут уж настоящие лекаря были, -- говорила она ему.
-- Подь ты, дура, прочь, -- говорил Сулима.
-- Ну, дура не дура, а вас пускать не приказано, и ходить вам сюда
нечего, -- отвечала раздраженная баба.
Сулима чертокнул ее, хлопнул дверью и ушел. Около полудня, когда Афимья
пошла в аптеку за новым лекарством, в комнату Райнера явились Катырло и
Кусицын.
-- Ну что, каково вам, Райнер? -- громким и веселым голосом крикнул
Катырло.
Лиза остановила его, но было уже поздно: больной проснулся, открыл на
несколько секунд глаза и завел их снова.
-- Лучше ему? -- несколько тише спросил Лизу Катырло.
-- Не знаю: ему очень нужен покой, -- отвечала Лиза, кладя конец
разговору.
-- Ну, я пойду, Кусицын. Мы себе наняли очень хорошенькую квартиру, --
счел он нужным объяснить Лизе, которую встречал на общих собраниях в Доме
Согласия, кивнул головой и вышел.
-- У него, мне кажется, нет и денег, -- прошептал Кусицын.
Лиза кивнула утвердительно головою. Кусицын подошел к столику, взял
Райнерово портмоне и пересмотрел деньги. Там были три рублевые билета и
очень немного мелочи.
-- Это что! это еще что такое! -- раздался громкий голос Афимьи в
узеньком коридорчике, как раз за спальней Райнера. -- Положьте, вам говорю,
положьте! (Слышно было, что Афимья у кого-то что-то вырывает.)
Лиза встала и поспешно вышла в залу.
В дверях, у входа в узенький коридорчик, ей представилась фигура
Афимьи, которая с яростью вырывала у кого-то, стоящего в самом коридоре,
серый Райнеров халат на белых мерлушках. При появлении Лизы бедная женщина
сделала отчаянное усилие, и халат упал к ее ногам.
-- Халат последний уже волокут, -- воскликнула она, показывая Лизе свои
трофеи. -- Ах вы, глотики проклятые, нет на вас пропасти!
-- Кто же это? -- осведомилась Лиза.
-- Да вот же все эти, что опивали да объехали его, а теперь тащат, кто
за что схватится. Ну, вот видите, не правду ж я говорила: последний халат --
вот он, -- один только и есть, ему самому, станет обмогаться, не во что
будет одеться, а этот глотик уж и тащит без меня. -- ``Он, говорит, сам
обещал``, -- перекривляла Афимья. -- Да кто вам, нищебродам, не пообещает!
Выпросите. -- А вот он обещал, а я не даю: вот тебе и весь сказ.
Шум, произведенный Афимьею и Катырло при их сражении за халат, разбудил
больного, и он тревожно спросил о причине этого шума. Кусицын, мыча и
расхаживая по комнате, рассказал ему, что это и за что происходит. Райнер
сделал нетерпеливо-раздражительное движение и попросил Кусицына кликнуть к
нему Афимью.
-- Отдавайте; зачем вы отнимаете, Афимья!
-- А как же: так и давать им все?
-- Ах, пусть их! -- болезненно произнес Райнер.
Афимья расставила руки и пошла, бормоча: ``Ну что ж, пусть тащат!
Видно, надо бросить все: волоки, ребята, кто во что горазд``.
Кусицын продолжал ходить по комнате и, остановясь перед столиком у
Райнерова изголовья, произнес:
-- Гм, у вас, Райнер, тут три рубля: я вам рубль оставлю, а два мне
Лизавета Егоровна, чтобы он не говорил и чтобы его ничем не беспокоили.
Лучше всего, -- добавил он, -- чтобы к нему не пускали посетителей.
Доктора обещались заехать вечером. В два часа Лиза слышала, как Афимья
выпроваживала лекаря Сулиму.
-- Тут уж настоящие лекаря были, -- говорила она ему.
-- Подь ты, дура, прочь, -- говорил Сулима.
-- Ну, дура не дура, а вас пускать не приказано, и ходить вам сюда
нечего, -- отвечала раздраженная баба.
Сулима чертокнул ее, хлопнул дверью и ушел. Около полудня, когда Афимья
пошла в аптеку за новым лекарством, в комнату Райнера явились Катырло и
Кусицын.
-- Ну что, каково вам, Райнер? -- громким и веселым голосом крикнул
Катырло.
Лиза остановила его, но было уже поздно: больной проснулся, открыл на
несколько секунд глаза и завел их снова.
-- Лучше ему? -- несколько тише спросил Лизу Катырло.
-- Не знаю: ему очень нужен покой, -- отвечала Лиза, кладя конец
разговору.
-- Ну, я пойду, Кусицын. Мы себе наняли очень хорошенькую квартиру, --
счел он нужным объяснить Лизе, которую встречал на общих собраниях в Доме
Согласия, кивнул головой и вышел.
-- У него, мне кажется, нет и денег, -- прошептал Кусицын.
Лиза кивнула утвердительно головою. Кусицын подошел к столику, взял
Райнерово портмоне и пересмотрел деньги. Там были три рублевые билета и
очень немного мелочи.
-- Это что! это еще что такое! -- раздался громкий голос Афимьи в
узеньком коридорчике, как раз за спальней Райнера. -- Положьте, вам говорю,
положьте! (Слышно было, что Афимья у кого-то что-то вырывает.)
Лиза встала и поспешно вышла в залу.
В дверях, у входа в узенький коридорчик, ей представилась фигура
Афимьи, которая с яростью вырывала у кого-то, стоящего в самом коридоре,
серый Райнеров халат на белых мерлушках. При появлении Лизы бедная женщина
сделала отчаянное усилие, и халат упал к ее ногам.
-- Халат последний уже волокут, -- воскликнула она, показывая Лизе свои
трофеи. -- Ах вы, глотики проклятые, нет на вас пропасти!
-- Кто же это? -- осведомилась Лиза.
-- Да вот же все эти, что опивали да объехали его, а теперь тащат, кто
за что схватится. Ну, вот видите, не правду ж я говорила: последний халат --
вот он, -- один только и есть, ему самому, станет обмогаться, не во что
будет одеться, а этот глотик уж и тащит без меня. -- ``Он, говорит, сам
обещал``, -- перекривляла Афимья. -- Да кто вам, нищебродам, не пообещает!
Выпросите. -- А вот он обещал, а я не даю: вот тебе и весь сказ.
Шум, произведенный Афимьею и Катырло при их сражении за халат, разбудил
больного, и он тревожно спросил о причине этого шума. Кусицын, мыча и
расхаживая по комнате, рассказал ему, что это и за что происходит. Райнер
сделал нетерпеливо-раздражительное движение и попросил Кусицына кликнуть к
нему Афимью.
-- Отдавайте; зачем вы отнимаете, Афимья!
-- А как же: так и давать им все?
-- Ах, пусть их! -- болезненно произнес Райнер.
Афимья расставила руки и пошла, бормоча: ``Ну что ж, пусть тащат!
Видно, надо бросить все: волоки, ребята, кто во что горазд``.
Кусицын продолжал ходить по комнате и, остановясь перед столиком у
Райнерова изголовья, произнес:
-- Гм, у вас, Райнер, тут три рубля: я вам рубль оставлю, а два мне