После его отъезда Евгения Петровна в десятый раз принялась
расспрашивать старуху о житье Лизы и все никак не брала в толк ее рассказа.
-- Я и сама, друг мой, ничего не понимаю, что это они делают, --
отвечала няня, покачивая на коленях двухлетнего сынишку Евгении Петровны.
-- Поедем к ней, няня!
-- Поедем, душа моя, пожалуйста, поедем!
Евгения Петровна накинула бурнус и вышла со старухой. Через час они
остановили своего извозчика у дома ассоциации.
-- Пойдем по черной лестнице, -- сказала няня и, введя Евгению Петровну
в узенький коридор, отворила перед нею дверь в комнату Лизы.
Лиза стояла спиною к двери и чесала сама свою голову. Услыхав, что
отворяют дверь, она оглянулась.
-- Бесстыдница, бесстыдница, -- произнесла, покачивая головой,
Вязмитинова и остановилась. -- Не узнаешь? -- спросила она, дрожа от
нетерпения.
-- Женни! -- спокойно сказала Лиза.
-- Я, душка моя, я, Лиза моя милая, злая, недобрая, я это -- отвечала
Евгения Петровна и, обняв Бахареву, целовала ее лицо.
-- И не стыдно, -- говорила она, прерывая свои поцелуи. -- За что, про
что разорвала детскую дружбу, пропала, не отвечала на письма и теперь не
рада! Ну, скажи, ведь не рада совсем?
-- Нет, очень рада. Как ты похорошела, Женни.
-- Помилуй, двое детей, какое уж похорошеть! Ну, а ты?
-- А я, вот как видишь.
-- Одна все?
-- Нет, с людьми, -- отвечала Лиза, слегка улыбнувшись.
-- Замуж нейдешь.
-- Никто не берет.
-- За капризы?
-- Верно, так. Чаю, Женни, хочешь?
-- Давай, будем пить.
-- Вот прекрасно-то! -- раздался из-за двери голос, который несколько
удивил Лизу.
-- Можно взойти? -- спросил тот же голос.
-- Это Розанов, -- идите, идите! -- крикнула Женни.
На пороге показался Розанов и с ним дама под густым черным вуалем. Лиза
взглянула на этот сюрприз, насупив бровки. Дама откинула вуаль и,
улыбнувшись, сказала:
-- Здравствуйте, Лиза.
-- Полинька! Вот гостиный день у меня неожиданно.
-- А вы отшельницей живете, скрываетесь. Мы с Женни сейчас же отыскали
друг друга, а вы!.. Целые годы в одном городе, и не дать о себе ни слуху ни
духу. Делают так добрые люди?
-- Господа! не браните меня, пожалуйста: я ведь одичала, отвыкла от
вас. Садитесь лучше, дайте мне посмотреть на вас. Ну, что ты теперь, Полина?
-- Я? -- Бабушка, мой друг, бабушка-повитушка. Выходи замуж, принимать
буду.
-- Боже мой! что это тебя кинуло?
-- А что? -- я очень довольна.
-- А ты, Женни?
-- Мать двух детей.
-- Чиновника?
-- Да.
-- И счастлива?
-- Да, и муж не бьет, как ты когда-то предсказывала.
-- Значит, счастлива?
-- Значит, счастлива.
Кто-то постучал в двери.
-- Войдите, -- произнесла Лиза, и на пороге показался высокий, стройный
Райнер. Он возмужал и даже немножко не по летам постарел. Розанов с Райнером
встретились горячо, по-приятельски.
-- Здравствуйте, шпион! -- произнес Розанов при его появлении.
Райнер весело улыбнулся в ответ, и они поцеловались. В зале общество
сидело нахмурившись: все по-вчерашнему еще было в беспорядке, окна плакали,
затопленная печка гасла и забивала дымом. Белоярцев молча прохаживался по
зале и, останавливаясь у окна, делал нетерпеливые движения при виде стоящих
у подъезда двух дрожек.
-- Бахарева наша