--
Мы решили, как нам жить и расширять свое дело, а вот сегодняшний случай
показал, что это далеко не все. Сегодня вот у Лизаветы Егоровны был гость.
Лиза подняла свою головку от книги.
-- Это показывает, что у каждого из нас, кроме гостей, известных нашему
союзу, могут быть свои, особые, прежние знакомые, и эти знакомые, чуждые по
своему направлению стремлениям нашей ассоциации, могут нас посещать: не
здесь, -- не так ли? -- Рождается отсюда вопрос: как мы должны вести себя в
отношении к таким гостям?
-- Я думаю, как кому угодно, -- отвечала Лиза.
-- Я хотел сказать: принимать их или нет?
-- Я своих буду принимать.
-- Да; но позвольте, Лизавета Егоровна: ведь это дело общее. Ведь вы же
мне делали выговор за мнимое самоволие.
-- Это совсем другое дело: вы делали выбор, зависевший ото всех, а я
распоряжаюсь сама собою. Мои гости касаются меня.
-- Нет, позвольте: каждый входящий в дом ассоциации касается всех.
-- Я не понимаю такой зависимости, -- отвечала Лиза.
-- Не зависимости, а безопасности, Лизавета Егоровна. Нас могут
предать.
-- Кому?
-- Правительству.
-- А мы что делаем правительству? Разве у нас заговор, -- или
прокламации печатаются?
-- Да, положим, что не заговор и не прокламации, а все же мы не друзья
существующего порядка, и нам могут помешать, могут расстроить наше дело.
Лиза подумала и сказала:
-- Ну, хорошо, это будет видно.
-- Так отложим это, -- отвечал Белоярцев, -- и обратимся к другому не
менее важному вопросу. Нас должно быть четырнадцать членов, а теперь нас
здесь пока всего шестеро, если прислугу не считать нашими сочленами, так как
вопрос о ней до сих пор еще не совсем решен. Остальные наши члены должны
перейти к нам на этих же днях. Большая часть этих членов должны
присоединиться к нам вместе с Васильем Ивановичем Райнером, с которым они
живут теперь. Обстоятельство, по поводу которого я заговорил о гостях, дает
мне мысль заявить вам: не найдете ли нужным несколько поотложить переход
Райнера и его товарищей в дом ассоциации? Конечно, нам от этого будет
несколько тяжелее на один месяц, но зато мы себя оградим от больших
опасностей. Райнер -- человек, за которым смотрят.
-- Ах! нет, возьмемте Райнера: он такой хороший человек, -- вмешалась
вошедшая Ступина.
-- Хороший, Анна Львовна, да только все-таки лучше подождемте. Он может
здесь бывать, но не жить пока... понимаете, пока мы не окрепли. А тогда
всех, и его и всех, кто у него живет, всех примем. До тех пор вот Грабилину
уступим три комнаты: он один может платить за три.
-- Да Грабилин что же за член нашей ассоциации?
-- Да так, пока.
-- Смешно, -- сказала, вставая, Лиза. -- Розанова принимать опасно;
Райнера опасно пустить жить, а принимать можно; людей, которые живут у
Райнера, тоже нельзя пустить жить с нами, тогда как на них рассчитывали при
устройстве этого жилья, а какого-то Грабилина, у которого только деньги
заняли, надо пускать, чтобы комнаты не гуляли! Какое же это социальное
общежительство! Это выходят chambres garnis (Меблированные комнаты (фр.))
Белоярцева с компаниею -- и только.
-- Ах, Лизавета Егоровна, как вы странно иногда понимаете простые вещи!
-- воскликнул Белоярцев.
-- Да-с, я их понимаю.
-- Вот вы еще и сердитесь.
-- Вам неприятно видеть Роз
Мы решили, как нам жить и расширять свое дело, а вот сегодняшний случай
показал, что это далеко не все. Сегодня вот у Лизаветы Егоровны был гость.
Лиза подняла свою головку от книги.
-- Это показывает, что у каждого из нас, кроме гостей, известных нашему
союзу, могут быть свои, особые, прежние знакомые, и эти знакомые, чуждые по
своему направлению стремлениям нашей ассоциации, могут нас посещать: не
здесь, -- не так ли? -- Рождается отсюда вопрос: как мы должны вести себя в
отношении к таким гостям?
-- Я думаю, как кому угодно, -- отвечала Лиза.
-- Я хотел сказать: принимать их или нет?
-- Я своих буду принимать.
-- Да; но позвольте, Лизавета Егоровна: ведь это дело общее. Ведь вы же
мне делали выговор за мнимое самоволие.
-- Это совсем другое дело: вы делали выбор, зависевший ото всех, а я
распоряжаюсь сама собою. Мои гости касаются меня.
-- Нет, позвольте: каждый входящий в дом ассоциации касается всех.
-- Я не понимаю такой зависимости, -- отвечала Лиза.
-- Не зависимости, а безопасности, Лизавета Егоровна. Нас могут
предать.
-- Кому?
-- Правительству.
-- А мы что делаем правительству? Разве у нас заговор, -- или
прокламации печатаются?
-- Да, положим, что не заговор и не прокламации, а все же мы не друзья
существующего порядка, и нам могут помешать, могут расстроить наше дело.
Лиза подумала и сказала:
-- Ну, хорошо, это будет видно.
-- Так отложим это, -- отвечал Белоярцев, -- и обратимся к другому не
менее важному вопросу. Нас должно быть четырнадцать членов, а теперь нас
здесь пока всего шестеро, если прислугу не считать нашими сочленами, так как
вопрос о ней до сих пор еще не совсем решен. Остальные наши члены должны
перейти к нам на этих же днях. Большая часть этих членов должны
присоединиться к нам вместе с Васильем Ивановичем Райнером, с которым они
живут теперь. Обстоятельство, по поводу которого я заговорил о гостях, дает
мне мысль заявить вам: не найдете ли нужным несколько поотложить переход
Райнера и его товарищей в дом ассоциации? Конечно, нам от этого будет
несколько тяжелее на один месяц, но зато мы себя оградим от больших
опасностей. Райнер -- человек, за которым смотрят.
-- Ах! нет, возьмемте Райнера: он такой хороший человек, -- вмешалась
вошедшая Ступина.
-- Хороший, Анна Львовна, да только все-таки лучше подождемте. Он может
здесь бывать, но не жить пока... понимаете, пока мы не окрепли. А тогда
всех, и его и всех, кто у него живет, всех примем. До тех пор вот Грабилину
уступим три комнаты: он один может платить за три.
-- Да Грабилин что же за член нашей ассоциации?
-- Да так, пока.
-- Смешно, -- сказала, вставая, Лиза. -- Розанова принимать опасно;
Райнера опасно пустить жить, а принимать можно; людей, которые живут у
Райнера, тоже нельзя пустить жить с нами, тогда как на них рассчитывали при
устройстве этого жилья, а какого-то Грабилина, у которого только деньги
заняли, надо пускать, чтобы комнаты не гуляли! Какое же это социальное
общежительство! Это выходят chambres garnis (Меблированные комнаты (фр.))
Белоярцева с компаниею -- и только.
-- Ах, Лизавета Егоровна, как вы странно иногда понимаете простые вещи!
-- воскликнул Белоярцев.
-- Да-с, я их понимаю.
-- Вот вы еще и сердитесь.
-- Вам неприятно видеть Роз