уезжает куда-то, -- сказала, входя в залу, Бертольди.
-- Куда это? -- буркнул Белоярцев.
-- С своими друзьями.
-- И отлично делает. Евгения Петровна упросила Лизу погостить у нее
два-три дня, пока дом немножко отогреется и все приведется в порядке.
Лиза сдалась на общую просьбу и уезжала.
-- А сегодняшнее заседание? -- крикнула Бертольди проходившей через
переднюю Лизе.
-- Я не буду.
-- Какое это у вас заседание? -- спросил ее Розанов на лестнице.
-- Э, вздор, -- отвечала с неудовольствием Лиза.
У Вязмитиновых в Измайловском полку была прехорошенькая квартира. Она
была не очень велика, всего состояла из шести комнат, но расположение этих
комнат было обдумано с большим соображением и давало возможность
расположиться необыкновенно удобно. Кроме очень изящной гостиной, зальца и
совершенно уединенного кабинета Николая Степановича, влево от гостиной шла
спальня
Евгении Петровны, переделенная зеленой шелковой драпировкой, за которой
стояла ее кровать, и тут же в стене была дверь в маленькую закрытую нишь,
где стояла белая каменная ванна. Затем были еще две комнаты для стола и для
детей, и, наконец, не в счет покоев, шли девичья с черного входа и передняя
с парадной лестницы. У Вязмитиновых уже все было приведено в порядок, все
глядело тепло и приятно.
-- Рай у тебя, моя умница, -- говорила, раздевшись в детской, няня.
-- Действительно хорошо, -- подтвердила Лиза.
Вязмитинов, возвратясь к обеду домой, был очень рад, застав у себя
неожиданную гостью. Вечером приехал Розанов, и они посидели, вспоминая
многое из своего прошлого. Лиза только тщательно уклонялась от пытливых
вопросов Николая Степановича о ее настоящем житье. Они взаимно произвели
друг на друга неприятное впечатление. Лиза сказала о Вязмитинове, что он
стал неисправимым чиновником, а он отозвался о ней жене как о какой-то
беспардонной либералке, которая непременно хочет переделать весь свет на
какой-то свой особенный лад, о котором и сама она едва ли имеет какое-нибудь
определенное понятие.
На ночь Евгения Петровна уложила Лизу на диване за драпри в своей
спальне и несколько раз пыталась добиться у нее откровенного мнения о том,
что она думает с собой сделать, живя таким странным и непонятным для нее
образом.
-- Мой друг, оставь меня самой себе, -- тихо, но решительно отвечала ей
Лиза.
На другой день Розанов привез к вечеру Райнера. Вязмитинову это очень
не понравилось.
-- Ведь ты же с ним был знаком, -- убеждал его доктор.
-- Да мало ли с кем я был знаком, -- отвечал Вязмитинов.
-- Чудно, брат, как ты так в генералы и лезешь.
-- Да, Николая Степановича трудно иногда становится узнавать, --
произнесла, краснея, Женни, при которой происходил этот разговор. -- Ему как
будто мешают теперь люди, которых он прежде любил и хвалил.
Вязмитинов замолчал и был очень вежлив и внимателен к Райнеру.
-- Тебе, кажется, нравится Райнер? -- спросила Лизу, укладываясь в
постель, Женни.
-- Да, он лучше всех, кого я до сия пор знала, -- отвечала спокойно
Лиза и тотчас же добавила: -- чудо как хорошо спать у тебя на этом диване.
Бахарева прогостила у подруги четверо суток и стала собираться в Дом. В
это время произошла сцена: няня расплакалась и Христом-Богом молила Лизу не
возвращаться.
-- Я здесь на лестнице две комнатки н
-- Куда это? -- буркнул Белоярцев.
-- С своими друзьями.
-- И отлично делает. Евгения Петровна упросила Лизу погостить у нее
два-три дня, пока дом немножко отогреется и все приведется в порядке.
Лиза сдалась на общую просьбу и уезжала.
-- А сегодняшнее заседание? -- крикнула Бертольди проходившей через
переднюю Лизе.
-- Я не буду.
-- Какое это у вас заседание? -- спросил ее Розанов на лестнице.
-- Э, вздор, -- отвечала с неудовольствием Лиза.
У Вязмитиновых в Измайловском полку была прехорошенькая квартира. Она
была не очень велика, всего состояла из шести комнат, но расположение этих
комнат было обдумано с большим соображением и давало возможность
расположиться необыкновенно удобно. Кроме очень изящной гостиной, зальца и
совершенно уединенного кабинета Николая Степановича, влево от гостиной шла
спальня
Евгении Петровны, переделенная зеленой шелковой драпировкой, за которой
стояла ее кровать, и тут же в стене была дверь в маленькую закрытую нишь,
где стояла белая каменная ванна. Затем были еще две комнаты для стола и для
детей, и, наконец, не в счет покоев, шли девичья с черного входа и передняя
с парадной лестницы. У Вязмитиновых уже все было приведено в порядок, все
глядело тепло и приятно.
-- Рай у тебя, моя умница, -- говорила, раздевшись в детской, няня.
-- Действительно хорошо, -- подтвердила Лиза.
Вязмитинов, возвратясь к обеду домой, был очень рад, застав у себя
неожиданную гостью. Вечером приехал Розанов, и они посидели, вспоминая
многое из своего прошлого. Лиза только тщательно уклонялась от пытливых
вопросов Николая Степановича о ее настоящем житье. Они взаимно произвели
друг на друга неприятное впечатление. Лиза сказала о Вязмитинове, что он
стал неисправимым чиновником, а он отозвался о ней жене как о какой-то
беспардонной либералке, которая непременно хочет переделать весь свет на
какой-то свой особенный лад, о котором и сама она едва ли имеет какое-нибудь
определенное понятие.
На ночь Евгения Петровна уложила Лизу на диване за драпри в своей
спальне и несколько раз пыталась добиться у нее откровенного мнения о том,
что она думает с собой сделать, живя таким странным и непонятным для нее
образом.
-- Мой друг, оставь меня самой себе, -- тихо, но решительно отвечала ей
Лиза.
На другой день Розанов привез к вечеру Райнера. Вязмитинову это очень
не понравилось.
-- Ведь ты же с ним был знаком, -- убеждал его доктор.
-- Да мало ли с кем я был знаком, -- отвечал Вязмитинов.
-- Чудно, брат, как ты так в генералы и лезешь.
-- Да, Николая Степановича трудно иногда становится узнавать, --
произнесла, краснея, Женни, при которой происходил этот разговор. -- Ему как
будто мешают теперь люди, которых он прежде любил и хвалил.
Вязмитинов замолчал и был очень вежлив и внимателен к Райнеру.
-- Тебе, кажется, нравится Райнер? -- спросила Лизу, укладываясь в
постель, Женни.
-- Да, он лучше всех, кого я до сия пор знала, -- отвечала спокойно
Лиза и тотчас же добавила: -- чудо как хорошо спать у тебя на этом диване.
Бахарева прогостила у подруги четверо суток и стала собираться в Дом. В
это время произошла сцена: няня расплакалась и Христом-Богом молила Лизу не
возвращаться.
-- Я здесь на лестнице две комнатки н