у два раза раздались шаги пробежавшей горничной, и в доме все
стихло. Ночь стояла бурная. Ветер со взморья рвал и сердито гудел в тру6ах.
-- Разбойники, -- тихо, как бы во сне, проговорила няня.
-- Так их и папенька покойный, отпуская свою душеньку честную, назвал
разбойниками, -- прошептала она еще через несколько минут.
-- Господи! Господи, за что только я-то на старости лет гублю свою душу
в этом вертепе анафемском, -- начала она втретьи.
Лиза молча читала, не обращая никакого внимания на эти монологи.
-- Сударыня! -- воскликнула, наконец, старуха.
-- Ну, -- отозвалась Лиза.
-- Я завтра рано уйду.
-- Иди.
-- Пойду к Евгении Петровне.
-- Иди, иди, пожалуйста.
-- Хоть посмотрю, как добрые люди на свете живут.
Лиза опять промолчала.
-- А мой вот тебе сказ, -- начала няня, -- срам нам так жить. Что это?
-- Что? -- спросила Лиза.
-- Это... распутные люди так живут.
Лиза вспыхнула.
-- Где ты живешь? ну где? где? Этак разве девушки добрые живут? Ты со
вставанья с голой шеей пройдешь, а на тебя двадцать человек смотреть будут.
-- Оставь, няня, -- серьезно произнесла Лиза.
-- Не оставлю, не оставлю; пока я здесь, через кости мои старые разве
кто перейдет. Лопнет мое терпенье, тогда что хочешь, то и твори. --
Срамница!
Лизой овладело совершенное бешенство.
-- Ты просто глупа, -- сказала она резко Абрамовне.
-- Глупа, мать моя, глупа, -- повторила старуха, никогда не слыхавшая
такого слова.
-- Не глупа, а просто дура, набитая, старая дура, -- повторила еще злее
Лиза и, дунув на свечку, завернулась с головою в одеяло.
Обе женщины молчали, и обеим им было очень тяжело; но няня не умилялась
над Лизой и не слыхала горьких слез, которыми до бела света проплакала под
своим одеялом со всеми и со всем расходящаяся девушка.
Не спал в этом доме еще Белоярцев. Он проходил по своей комнате целую
ночь в сильной тревоге. То он брал в руки один готовый слепок, то другой,
потом опять он бросал их и тоже только перед утром совсем одетый упал на
диван, не зная, как вести себя завтра.
``Черт меня дернул заварить всю эту кашу и взять на себя такую обузу,
особенно еще и с этим чертенком в придачу``, -- думал он, стараясь заснуть и
позабыть неприятности своего генеральского поста.
"Глава шестая. ТОПОЛЬ ДА БЕРЕЗКА"
На рассвете следующего дня Абрамовна, приготовив все нужное ко
вставанью своей барышни, перешла пустынный двор ассоциационного дома и
поплелась в Измайловский полк. Долго она осведомлялась об адресе и, наконец,
нашла его.
Абрамовна не пошла на указанный ей парадный подъезд, а отыскала черную
лестницу и позвонила в дверь в третьем этаже. Старуха сказала девушке свое
имя и присела на стульце, но не успела она вздохнуть, как за дверью ей
послышался радостный восклик Женни, и в ту же минуту она почувствовала на
своих щеках теплый поцелуй Вязмитиновой.
-- Голубка моя, красавица моя! -- лепетала старуха, ловя ручку Евгении
Петровны. -- Ручку-то, ручку-то мне свою пожалуй.
-- Как это ты, няня? Откуда ты? -- спрашивала ее между тем Женни, и
ничего нельзя было разобрать, кто о чем спрашивал и кто что отвечал.
Евгения Петровна показала старухе детей, квартиру и, наконец, стала
поить ее чаем. Через полчаса вышел Вязмитинов, тоже встретил старуху
приветливо и скоро уехал.
стихло. Ночь стояла бурная. Ветер со взморья рвал и сердито гудел в тру6ах.
-- Разбойники, -- тихо, как бы во сне, проговорила няня.
-- Так их и папенька покойный, отпуская свою душеньку честную, назвал
разбойниками, -- прошептала она еще через несколько минут.
-- Господи! Господи, за что только я-то на старости лет гублю свою душу
в этом вертепе анафемском, -- начала она втретьи.
Лиза молча читала, не обращая никакого внимания на эти монологи.
-- Сударыня! -- воскликнула, наконец, старуха.
-- Ну, -- отозвалась Лиза.
-- Я завтра рано уйду.
-- Иди.
-- Пойду к Евгении Петровне.
-- Иди, иди, пожалуйста.
-- Хоть посмотрю, как добрые люди на свете живут.
Лиза опять промолчала.
-- А мой вот тебе сказ, -- начала няня, -- срам нам так жить. Что это?
-- Что? -- спросила Лиза.
-- Это... распутные люди так живут.
Лиза вспыхнула.
-- Где ты живешь? ну где? где? Этак разве девушки добрые живут? Ты со
вставанья с голой шеей пройдешь, а на тебя двадцать человек смотреть будут.
-- Оставь, няня, -- серьезно произнесла Лиза.
-- Не оставлю, не оставлю; пока я здесь, через кости мои старые разве
кто перейдет. Лопнет мое терпенье, тогда что хочешь, то и твори. --
Срамница!
Лизой овладело совершенное бешенство.
-- Ты просто глупа, -- сказала она резко Абрамовне.
-- Глупа, мать моя, глупа, -- повторила старуха, никогда не слыхавшая
такого слова.
-- Не глупа, а просто дура, набитая, старая дура, -- повторила еще злее
Лиза и, дунув на свечку, завернулась с головою в одеяло.
Обе женщины молчали, и обеим им было очень тяжело; но няня не умилялась
над Лизой и не слыхала горьких слез, которыми до бела света проплакала под
своим одеялом со всеми и со всем расходящаяся девушка.
Не спал в этом доме еще Белоярцев. Он проходил по своей комнате целую
ночь в сильной тревоге. То он брал в руки один готовый слепок, то другой,
потом опять он бросал их и тоже только перед утром совсем одетый упал на
диван, не зная, как вести себя завтра.
``Черт меня дернул заварить всю эту кашу и взять на себя такую обузу,
особенно еще и с этим чертенком в придачу``, -- думал он, стараясь заснуть и
позабыть неприятности своего генеральского поста.
"Глава шестая. ТОПОЛЬ ДА БЕРЕЗКА"
На рассвете следующего дня Абрамовна, приготовив все нужное ко
вставанью своей барышни, перешла пустынный двор ассоциационного дома и
поплелась в Измайловский полк. Долго она осведомлялась об адресе и, наконец,
нашла его.
Абрамовна не пошла на указанный ей парадный подъезд, а отыскала черную
лестницу и позвонила в дверь в третьем этаже. Старуха сказала девушке свое
имя и присела на стульце, но не успела она вздохнуть, как за дверью ей
послышался радостный восклик Женни, и в ту же минуту она почувствовала на
своих щеках теплый поцелуй Вязмитиновой.
-- Голубка моя, красавица моя! -- лепетала старуха, ловя ручку Евгении
Петровны. -- Ручку-то, ручку-то мне свою пожалуй.
-- Как это ты, няня? Откуда ты? -- спрашивала ее между тем Женни, и
ничего нельзя было разобрать, кто о чем спрашивал и кто что отвечал.
Евгения Петровна показала старухе детей, квартиру и, наконец, стала
поить ее чаем. Через полчаса вышел Вязмитинов, тоже встретил старуху
приветливо и скоро уехал.