анова, потому что он напоминает вам ваше
прошлое и неловко уколол вас вашим бывшим художественным направлением.
Белоярцев сделал недоумевающую мину.
-- Райнер, -- продолжала Лиза, -- представляет нам вашу совесть.
-- Лизавета Егоровна! -- позвольте, однако, если я человек с плохою
совестью, то я...
-- Позвольте, я знаю, что вы художник, можете сыграть всякую роль, но я
вам говорю, что вы хитрите и с первого же дня оттираете людей, которые могут
вам мешать.
-- В чем-с, смею спросить?
-- Рисоваться.
-- Я стараюсь не обижаться и поставлю вам на вид, что я не одного
Райнера прошу повременить, а всю его компанию. Неужели же я всех боюсь?
-- Конечно. Вы их знали, пока они были вам нужны, а теперь... вы
братоваться с ними не хотите. Вам нравится первая роль.
-- Вот и начало! -- грустно произнес Белоярцев.
-- Да, скверное начало: старайтесь поправить, -- произнесла Лиза и,
поклонившись всем, пошла к дверям коридора.
-- Ну, характерец, -- сказала ей вслед Бертольди.
Белоярцев покачал головой, другие не сказали ни слова.
``Выгнать ее или все бросить, -- другого спасенья нет``, -- подумал
Белоярцев и, подойдя к окну, с неудовольствием крикнул:
-- Чей это образ тут на виду стоит?
-- Моя, сударь, моя икона, -- отозвалась вошедшая за Лизиным платком
Абрамовна.
-- Так уберите ее, -- нервно отвечал Белоярцев.
Няня молча подошла к окну, перекрестясь взяла икону и, вынося ее из
залы, вполголоса произнесла:
-- Видно, мутит тебя лик-то Спасов, -- не стерпишь.
-- Ну, господа, а другие вопросы, -- возгласила Бертольди и, вынув из
кармана бумажку, начала читать: -- ``Вопрос первый: о прислуге, о ее правах
и обязанностях в ассоциации, как ее сочленов``. -- Впрочем, я с ними уже
говорила: они ничего не понимают и хотят платы. -- ``Вопрос второй: о днях
отдохновения и собраний``. Мнение Белоярцева, Красина, Прорвича и Ревякина
-- устранить христианский календарь и принять разделение на декады. Десятый
день 6учет днем отдохновений и собраний. -- К вопросу о прислуге, Белоярцев,
вы говорили присоединить, где наши слуги должны обедать: особо или с нами?
Вносить завтра этот вопрос?
-- А? вносите что хотите, -- порывисто ответил
Белоярцев и, ни с кем не простившись, пошел в свою комнату. Женщины
посидели еще несколько минут в раздумье и тоже одна за другой тихо разошлись
по своим комнатам.
"Глава пятая. ДУЭНЬЯ"
Ступина, проходя мимо двери Лизы, зашла к ней на одну минутку.
-- Знаете, как, однако, что-то неприятно.
-- Холодно в доме, -- проронила Лиза.
-- Нет, какая-то пустота, тоска... Право, мне, кажется, уж стало жаль
своей квартирки.
-- Ох, пожалеешь, матушка! еще и не раз один пожалеешь, -- отозвалась
ей няня, внося тюфячок и подушки.
-- Тебе же, няня, поставлена постель в особой комнате, -- заметила
Лиза.
-- А поставлена, пусть там и стоит.
-- Где же ты тут будешь спать?
-- А вот где стою, тут и лягу. Пора спать, матушка, -- отнеслась она к
Анне Львовне, расстилая тюфячок поперек двери.
-- И охота вам, няня, здесь валяться.
-- Охота, друг ты мой, охота. Боюсь одна спать в комнате. Непривычна к
особым покоям.
Няня, проводив Ступину, затворила за нею дверь, не запиравшуюся на
ключ, и легла на тюфячок, постланный поперек порога. Лиза читала в постели.
По коридор
прошлое и неловко уколол вас вашим бывшим художественным направлением.
Белоярцев сделал недоумевающую мину.
-- Райнер, -- продолжала Лиза, -- представляет нам вашу совесть.
-- Лизавета Егоровна! -- позвольте, однако, если я человек с плохою
совестью, то я...
-- Позвольте, я знаю, что вы художник, можете сыграть всякую роль, но я
вам говорю, что вы хитрите и с первого же дня оттираете людей, которые могут
вам мешать.
-- В чем-с, смею спросить?
-- Рисоваться.
-- Я стараюсь не обижаться и поставлю вам на вид, что я не одного
Райнера прошу повременить, а всю его компанию. Неужели же я всех боюсь?
-- Конечно. Вы их знали, пока они были вам нужны, а теперь... вы
братоваться с ними не хотите. Вам нравится первая роль.
-- Вот и начало! -- грустно произнес Белоярцев.
-- Да, скверное начало: старайтесь поправить, -- произнесла Лиза и,
поклонившись всем, пошла к дверям коридора.
-- Ну, характерец, -- сказала ей вслед Бертольди.
Белоярцев покачал головой, другие не сказали ни слова.
``Выгнать ее или все бросить, -- другого спасенья нет``, -- подумал
Белоярцев и, подойдя к окну, с неудовольствием крикнул:
-- Чей это образ тут на виду стоит?
-- Моя, сударь, моя икона, -- отозвалась вошедшая за Лизиным платком
Абрамовна.
-- Так уберите ее, -- нервно отвечал Белоярцев.
Няня молча подошла к окну, перекрестясь взяла икону и, вынося ее из
залы, вполголоса произнесла:
-- Видно, мутит тебя лик-то Спасов, -- не стерпишь.
-- Ну, господа, а другие вопросы, -- возгласила Бертольди и, вынув из
кармана бумажку, начала читать: -- ``Вопрос первый: о прислуге, о ее правах
и обязанностях в ассоциации, как ее сочленов``. -- Впрочем, я с ними уже
говорила: они ничего не понимают и хотят платы. -- ``Вопрос второй: о днях
отдохновения и собраний``. Мнение Белоярцева, Красина, Прорвича и Ревякина
-- устранить христианский календарь и принять разделение на декады. Десятый
день 6учет днем отдохновений и собраний. -- К вопросу о прислуге, Белоярцев,
вы говорили присоединить, где наши слуги должны обедать: особо или с нами?
Вносить завтра этот вопрос?
-- А? вносите что хотите, -- порывисто ответил
Белоярцев и, ни с кем не простившись, пошел в свою комнату. Женщины
посидели еще несколько минут в раздумье и тоже одна за другой тихо разошлись
по своим комнатам.
"Глава пятая. ДУЭНЬЯ"
Ступина, проходя мимо двери Лизы, зашла к ней на одну минутку.
-- Знаете, как, однако, что-то неприятно.
-- Холодно в доме, -- проронила Лиза.
-- Нет, какая-то пустота, тоска... Право, мне, кажется, уж стало жаль
своей квартирки.
-- Ох, пожалеешь, матушка! еще и не раз один пожалеешь, -- отозвалась
ей няня, внося тюфячок и подушки.
-- Тебе же, няня, поставлена постель в особой комнате, -- заметила
Лиза.
-- А поставлена, пусть там и стоит.
-- Где же ты тут будешь спать?
-- А вот где стою, тут и лягу. Пора спать, матушка, -- отнеслась она к
Анне Львовне, расстилая тюфячок поперек двери.
-- И охота вам, няня, здесь валяться.
-- Охота, друг ты мой, охота. Боюсь одна спать в комнате. Непривычна к
особым покоям.
Няня, проводив Ступину, затворила за нею дверь, не запиравшуюся на
ключ, и легла на тюфячок, постланный поперек порога. Лиза читала в постели.
По коридор