ытой перед ними
передней не сделали ни малейшего движения и не сказали ни слова. Розанов
бросил на камин передней свою непромокаемую шинель и тихо вошел в залу.
-- Извините, -- начал он, обращаясь к сидевшим на окне дамам, -- мне
сказали, что в эту квартиру переезжает одна моя знакомая, и я хотел бы ее
видеть.
Дама, приготовлявшая бутерброд для ребенка, молча оглянулась на
Розанова, и сидящие на окне особы женского пола тоже смотрели на него самым
равнодушным взглядом, но не сказали ни слова, давая этим чувствовать, что
относящийся к ним вопрос недостаточно ясно формулирован и в такой редакции
не обязывает их к ответу.
-- Я желал бы видеть Лизавету Егоровну Бахареву, -- пояснил, стоя в
прежнем положении, Розанов.
-- Пошлите сюда Бахареву, -- крикнула в соседнюю дверь одна из сидящих
на окне дам и, стряхнув мизинцем пепел своей папироски, опять замолчала.
Розанов молча отошел к другому окну и стал смотреть на грязную улицу.
-- Кто зовет Бахареву? -- спросил новый голос.
Розанов оглянулся и на пороге дверей залы увидел Бертольди. Она почти
нимало не изменилась: те же короткие волосы, то же неряшество наряда, только
разве в глазах виднелось еще больше суетной самоуверенности, довольства
собою и сознания достоинств окружающей ее среды.
-- Здравствуй, Бертольди, -- произнес доктор.
-- Ах, Розанов! вот встреча!
-- Неожиданная?
-- Да. Вы хотите видеть Бахареву. Я скажу ей сейчас.
Бертольди повернулась и исчезла. Розанов видел, что Бертольди что-то
как будто неловко, и, повернувшись опять к окну, стал опять смотреть на
улицу.
Через две минуты в комнату вошла Лиза и сказала:
-- Здравствуйте, Дмитрий Петрович!
Розанов радостно сжал ее руки и ничего ей не ответил.
-- Как давно... -- начала было Лиза.
-- Очень давно, Лизавета Егоровна, -- подтвердил доктор.
-- Как это вы вспомнили...
-- Я никогда не забывал, -- отвечал Розанов, снова сжав ее руки.
-- Ну пойдемте ко мне, в мою комнату; я нездорова и, кажется, совсем
разболеюсь с этою перевозкою.
-- Вы очень переменились, -- заметил Розанов.
-- Худею, стареюсь?
-- Не стану лгать, -- и похудели и постарели.
-- Часто хвораю, -- отвечала спокойно Лиза и, еще раз позвав за собою
Розанова, пошла впереди его через переднюю по коридору. Вдоль темного
коридора Розанов заметил несколько дверей влево и, наконец, вошел за Лизою в
довольно большую комнату, окрашенную желтою краскою.
В этой комнате стоял старенький, вероятно с какого-нибудь чердачка
снесенный столик, за которым, стоя, ели из деревянной чашки три
прехорошенькие горничные девушки. С ними вместе помещался на белой
деревянной табуретке, обедал и, по-видимому, очень их смешил молодой человек
в коричневом домашнем архалучке.
Проходя мимо трапезующих, Розанов взглянул на молодого господина и,
остановясь, вскрикнул:
-- Ба, Белоярцев!
Белоярцев положил на стол ложку, медленно приподнялся, обтер усики и,
направляясь к Розанову, произнес с достоинством:
-- Здравствуйте, Дмитрий Петрович.
-- Какими вы судьбами здесь?
-- И волей, и неволей, и своей охотой, батюшка Дмитрий Петрович, --
отвечал Белоярцев шутя, но с тем же достоинством. -- Вы к Лизавете Егоровне
идете?
-- Да, -- отвечал Розанов.
-- Ну, там мы увидимся, -- произнес он, пожимая руку Р
передней не сделали ни малейшего движения и не сказали ни слова. Розанов
бросил на камин передней свою непромокаемую шинель и тихо вошел в залу.
-- Извините, -- начал он, обращаясь к сидевшим на окне дамам, -- мне
сказали, что в эту квартиру переезжает одна моя знакомая, и я хотел бы ее
видеть.
Дама, приготовлявшая бутерброд для ребенка, молча оглянулась на
Розанова, и сидящие на окне особы женского пола тоже смотрели на него самым
равнодушным взглядом, но не сказали ни слова, давая этим чувствовать, что
относящийся к ним вопрос недостаточно ясно формулирован и в такой редакции
не обязывает их к ответу.
-- Я желал бы видеть Лизавету Егоровну Бахареву, -- пояснил, стоя в
прежнем положении, Розанов.
-- Пошлите сюда Бахареву, -- крикнула в соседнюю дверь одна из сидящих
на окне дам и, стряхнув мизинцем пепел своей папироски, опять замолчала.
Розанов молча отошел к другому окну и стал смотреть на грязную улицу.
-- Кто зовет Бахареву? -- спросил новый голос.
Розанов оглянулся и на пороге дверей залы увидел Бертольди. Она почти
нимало не изменилась: те же короткие волосы, то же неряшество наряда, только
разве в глазах виднелось еще больше суетной самоуверенности, довольства
собою и сознания достоинств окружающей ее среды.
-- Здравствуй, Бертольди, -- произнес доктор.
-- Ах, Розанов! вот встреча!
-- Неожиданная?
-- Да. Вы хотите видеть Бахареву. Я скажу ей сейчас.
Бертольди повернулась и исчезла. Розанов видел, что Бертольди что-то
как будто неловко, и, повернувшись опять к окну, стал опять смотреть на
улицу.
Через две минуты в комнату вошла Лиза и сказала:
-- Здравствуйте, Дмитрий Петрович!
Розанов радостно сжал ее руки и ничего ей не ответил.
-- Как давно... -- начала было Лиза.
-- Очень давно, Лизавета Егоровна, -- подтвердил доктор.
-- Как это вы вспомнили...
-- Я никогда не забывал, -- отвечал Розанов, снова сжав ее руки.
-- Ну пойдемте ко мне, в мою комнату; я нездорова и, кажется, совсем
разболеюсь с этою перевозкою.
-- Вы очень переменились, -- заметил Розанов.
-- Худею, стареюсь?
-- Не стану лгать, -- и похудели и постарели.
-- Часто хвораю, -- отвечала спокойно Лиза и, еще раз позвав за собою
Розанова, пошла впереди его через переднюю по коридору. Вдоль темного
коридора Розанов заметил несколько дверей влево и, наконец, вошел за Лизою в
довольно большую комнату, окрашенную желтою краскою.
В этой комнате стоял старенький, вероятно с какого-нибудь чердачка
снесенный столик, за которым, стоя, ели из деревянной чашки три
прехорошенькие горничные девушки. С ними вместе помещался на белой
деревянной табуретке, обедал и, по-видимому, очень их смешил молодой человек
в коричневом домашнем архалучке.
Проходя мимо трапезующих, Розанов взглянул на молодого господина и,
остановясь, вскрикнул:
-- Ба, Белоярцев!
Белоярцев положил на стол ложку, медленно приподнялся, обтер усики и,
направляясь к Розанову, произнес с достоинством:
-- Здравствуйте, Дмитрий Петрович.
-- Какими вы судьбами здесь?
-- И волей, и неволей, и своей охотой, батюшка Дмитрий Петрович, --
отвечал Белоярцев шутя, но с тем же достоинством. -- Вы к Лизавете Егоровне
идете?
-- Да, -- отвечал Розанов.
-- Ну, там мы увидимся, -- произнес он, пожимая руку Р