на, показывая на чашку.
-- Я выпью, -- отвечала Лиза.
-- Что вы повесили нос?
-- Нет, я ничего, -- отвечала Лиза и, вставши, подошла к окну.
Улица была ярко освещена газом, по тротуарам мелькали прохожие,
посередине неслись большие и маленькие экипажи.
Допив свой чай, Бертольди взялась за бурнус и сказала:
-- Ну, вы сидите тут, а я отправлюсь, разыщу кого-нибудь из наших и
сейчас буду назад.
-- Пожалуйста, поскорее возвращайтесь, -- проговорила Лиза.
-- Вы боитесь?
-- Нет... а так, неприятно здесь одной.
-- Романтичка!
-- Это вовсе не романтизм, а кто знает, какие тут люди.
-- Что ж они вам могут сделать? Вы тогда закричите.
-- Очень приятно кричать.
-- Да это в таком случае, если бы что случилось.
-- Нет, лучше пусть ничего не случается, а вы возвращайтесь-ка
поскорее. Тут есть в двери ключ?
-- Непременно.
-- Вы посмотрите, запирает ли он?
-- Запирает, разумеется.
-- Ну попробуйте.
Бертольди повернула в замке ключ, произнесла: ``факт``, и вышла за
двери. Лиза встала и заперлась. Инстинктивно она выпила остывшую чашку чаю и
начала ходить взад и вперед по комнате. Комната была длиною в двенадцать
шагов.
Долго ходила Лиза.
На улице движение становилось заметно тише, прошел час, другой и
третий. Бертольди не возвращалась. Кто-то постучал в двери. Лиза
остановилась. Стук повторился.
-- Что здесь нужно? -- спросила Лиза через двери.
-- Прибор.
-- Какой прибор?
-- Чайный прибор принять.
-- Это можно после; я не отопру теперь, -- ответила Лиза и снова стала
ходить взад и вперед.
Прошло еще два часа.
''Где бы это запропала Бертольди?`` -- подумала Лиза, зевнув и
остановясь против дивана. Она очень устала, и ей хотелось спать, но она
постояла, взглянула на часы и села. Был третий час ночи.
Теперь только Лиза заметила, что этот час в здешнем месте не считается
поздним.
За боковыми дверями с обеих сторон ее комнаты шла оживленная беседа, и
по коридору беспрестанно слышались то тяжелые мужские шаги, то чокающий,
приятный стук женских каблучков и раздражающий шорох платьев.
Лиза до сих пор как-то не замечала этого, ожидая Бертольди; но теперь,
потеряв надежду на ее возвращение, она стала прислушиваться.
-- Это какие ж порядки? -- говорил за левою дверью пьяный бас.
-- Какие порядки! -- презрительно отзывалась столь же пьяная мужская
фистула.
-- Типерь опять же хучь ба, скажем так, гробовщики, -- начинал бас. --
Что с меня, что типерь с гробовщика -- одна подать, потому в одном
расчислении. Что я, значит, что гробовщик, все это в одном звании: я
столарь, и он столарь. Ну, порядки ж это? Как теперь кто может нашу работу
супроть гробовщиков равнять. Наше дело, ты вот хоть стол, -- это я так, к
примеру говорю, будем располагать к примеру, что вот этот стол взялся я
представить. Что ж типерь должон я с ним сделать? Должон я его типерь
сперва-наперво сичас в лучшем виде отделать, потом должон его сполировать,
должон в него замок врезать, или резьбу там какую сичас приставить...
-- Что говорить! -- взвизгнула фистула. -- Выпейте-ка, Петр Семенович.
Слышно, что выпили, и бас, хрустя зубами, опять начинает:
-- А гробовщик теперь что? Гробовщика мебель тленная. Он посуду
покупает оптом, а тут
-- Я выпью, -- отвечала Лиза.
-- Что вы повесили нос?
-- Нет, я ничего, -- отвечала Лиза и, вставши, подошла к окну.
Улица была ярко освещена газом, по тротуарам мелькали прохожие,
посередине неслись большие и маленькие экипажи.
Допив свой чай, Бертольди взялась за бурнус и сказала:
-- Ну, вы сидите тут, а я отправлюсь, разыщу кого-нибудь из наших и
сейчас буду назад.
-- Пожалуйста, поскорее возвращайтесь, -- проговорила Лиза.
-- Вы боитесь?
-- Нет... а так, неприятно здесь одной.
-- Романтичка!
-- Это вовсе не романтизм, а кто знает, какие тут люди.
-- Что ж они вам могут сделать? Вы тогда закричите.
-- Очень приятно кричать.
-- Да это в таком случае, если бы что случилось.
-- Нет, лучше пусть ничего не случается, а вы возвращайтесь-ка
поскорее. Тут есть в двери ключ?
-- Непременно.
-- Вы посмотрите, запирает ли он?
-- Запирает, разумеется.
-- Ну попробуйте.
Бертольди повернула в замке ключ, произнесла: ``факт``, и вышла за
двери. Лиза встала и заперлась. Инстинктивно она выпила остывшую чашку чаю и
начала ходить взад и вперед по комнате. Комната была длиною в двенадцать
шагов.
Долго ходила Лиза.
На улице движение становилось заметно тише, прошел час, другой и
третий. Бертольди не возвращалась. Кто-то постучал в двери. Лиза
остановилась. Стук повторился.
-- Что здесь нужно? -- спросила Лиза через двери.
-- Прибор.
-- Какой прибор?
-- Чайный прибор принять.
-- Это можно после; я не отопру теперь, -- ответила Лиза и снова стала
ходить взад и вперед.
Прошло еще два часа.
''Где бы это запропала Бертольди?`` -- подумала Лиза, зевнув и
остановясь против дивана. Она очень устала, и ей хотелось спать, но она
постояла, взглянула на часы и села. Был третий час ночи.
Теперь только Лиза заметила, что этот час в здешнем месте не считается
поздним.
За боковыми дверями с обеих сторон ее комнаты шла оживленная беседа, и
по коридору беспрестанно слышались то тяжелые мужские шаги, то чокающий,
приятный стук женских каблучков и раздражающий шорох платьев.
Лиза до сих пор как-то не замечала этого, ожидая Бертольди; но теперь,
потеряв надежду на ее возвращение, она стала прислушиваться.
-- Это какие ж порядки? -- говорил за левою дверью пьяный бас.
-- Какие порядки! -- презрительно отзывалась столь же пьяная мужская
фистула.
-- Типерь опять же хучь ба, скажем так, гробовщики, -- начинал бас. --
Что с меня, что типерь с гробовщика -- одна подать, потому в одном
расчислении. Что я, значит, что гробовщик, все это в одном звании: я
столарь, и он столарь. Ну, порядки ж это? Как теперь кто может нашу работу
супроть гробовщиков равнять. Наше дело, ты вот хоть стол, -- это я так, к
примеру говорю, будем располагать к примеру, что вот этот стол взялся я
представить. Что ж типерь должон я с ним сделать? Должон я его типерь
сперва-наперво сичас в лучшем виде отделать, потом должон его сполировать,
должон в него замок врезать, или резьбу там какую сичас приставить...
-- Что говорить! -- взвизгнула фистула. -- Выпейте-ка, Петр Семенович.
Слышно, что выпили, и бас, хрустя зубами, опять начинает:
-- А гробовщик теперь что? Гробовщика мебель тленная. Он посуду
покупает оптом, а тут