и сама не думала теперь, что она просто гуляет: она
сердилась и спешила. На дворе начинался вечер.
В одиноком номерке тоже вечерело. Румяный свет заката через крышу
соседнего дома весело и тепло смотрел между двух занавесок и освещал
спокойно сидящего на диване Розанова. Доктор сидел в вицмундире, как
возвратился четыре дня тому назад из больницы, и завивал в руках длинную
полоску бумажки. В номере все было в порядке, и сам Розанов тоже казался в
совершенном порядке: во всей его фигуре не было заметно ни следа
четырехдневного пьянства, и лицо его смотрело одушевленно и опрятно. Даже
оно было теперь свежее и счастливее, чем обыкновенно. Это бывает у некоторых
людей, страдающих запоем, в первые дни их болезни.
Перед Розановым стоял графинчик с водкой, ломоть ржаного хлеба, солонка
и рюмка. В комнате была совершенная тишина. Розанов вздохнул, приподнялся от
стенки дивана, налил себе рюмку водки, проглотил ее и принял снова свое
спокойное положение.
В это время дверь из коридора отворилась, и вошел коридорный лакей, а
за ним высокая дама в длинном клетчатом плюшевом бурнусе, с густым вуалем на
лице.
-- Выйди отсюда, -- сказала дама лакею, спокойно входя в номер, и
сейчас же спросила Розанова:
-- Вы это что делаете?
Розанов промолчал.
-- Это что? -- повторила дама, ударив рукою возле графина и рюмки. --
Что это, я вас спрашиваю?
-- Водка, -- отвечал тихо Розанов.
-- Водка! -- произнесла презрительно дама и, открыв форточку, выбросила
за нее графин и рюмку.
Розанов не противоречил ни словом.
-- Вы узнаете меня? -- спросила дама.
-- Как же, узнаю: вы Калистратова.
-- А я вас не узнаю.
-- Я гадок: я это знаю.
-- И пьянствуете? Где вы были все это время?
-- Я все здесь сидел. Мне очень тяжело, Полина Петровна.
-- Еще бы вы больше пили!
-- Тяжело мне очень. Как Каин бесприютный... Я бы хотел поскорее...
покончить все разом.
Полинька, не снимая шляпы, позвонила лакея и велела подать счет.
Розанов пропил на водке, или на него насчитали на водке, шестнадцать рублей.
Он вынул портмоне и отдал деньги.
-- Дайте мне ваши деньги, -- потребовала Калистратова.
Розанов отдал. В портмоне было еще около восьмидесяти рублей. Полинька
пересчитала деньги и положила их себе в карман.
-- Теперь собирайтесь домой, -- сказала она Розанову.
-- Я не могу идти домой.
-- Отчего это не можете?
-- Не могу, -- мне там скверно.
-- Сударыня! они не спали совсем, вы им позвольте уснуть покрепче, --
вмешался лакей, внесший таз и кувшин с свежей водой.
-- Умывайтесь, -- сказала Полинька, ничего не отвечая лакею.
Розанов стал подниматься, но тотчас же сел и начал отталкивать от себя
что-то ногою.
-- Пожалуйте, сударь, -- позвал его лакей.
-- Ты прежде выкинь это, -- отвечал Розанов, указывая пальцем левой
руки на пол.
-- Что такое выкинуть? -- с несколько нетерпеливою гримаскою спросила
Калистратова, хорошо понимая, что у Розанова начинаются галлюцинации.
-- Змейка, вон, на полу змейка зелененькая, -- говорил Розанов,
указывая лакею на пустое место.
-- Не сочиняйте вздоров, -- сказала Полинька, наморщив строго брови.
Розанов встал и пошел за занавеску. Полинька стала у окна и, глядя на
бледнеющую закатную зорьку, вспомнила своего буйного пьяного мужа, всп
сердилась и спешила. На дворе начинался вечер.
В одиноком номерке тоже вечерело. Румяный свет заката через крышу
соседнего дома весело и тепло смотрел между двух занавесок и освещал
спокойно сидящего на диване Розанова. Доктор сидел в вицмундире, как
возвратился четыре дня тому назад из больницы, и завивал в руках длинную
полоску бумажки. В номере все было в порядке, и сам Розанов тоже казался в
совершенном порядке: во всей его фигуре не было заметно ни следа
четырехдневного пьянства, и лицо его смотрело одушевленно и опрятно. Даже
оно было теперь свежее и счастливее, чем обыкновенно. Это бывает у некоторых
людей, страдающих запоем, в первые дни их болезни.
Перед Розановым стоял графинчик с водкой, ломоть ржаного хлеба, солонка
и рюмка. В комнате была совершенная тишина. Розанов вздохнул, приподнялся от
стенки дивана, налил себе рюмку водки, проглотил ее и принял снова свое
спокойное положение.
В это время дверь из коридора отворилась, и вошел коридорный лакей, а
за ним высокая дама в длинном клетчатом плюшевом бурнусе, с густым вуалем на
лице.
-- Выйди отсюда, -- сказала дама лакею, спокойно входя в номер, и
сейчас же спросила Розанова:
-- Вы это что делаете?
Розанов промолчал.
-- Это что? -- повторила дама, ударив рукою возле графина и рюмки. --
Что это, я вас спрашиваю?
-- Водка, -- отвечал тихо Розанов.
-- Водка! -- произнесла презрительно дама и, открыв форточку, выбросила
за нее графин и рюмку.
Розанов не противоречил ни словом.
-- Вы узнаете меня? -- спросила дама.
-- Как же, узнаю: вы Калистратова.
-- А я вас не узнаю.
-- Я гадок: я это знаю.
-- И пьянствуете? Где вы были все это время?
-- Я все здесь сидел. Мне очень тяжело, Полина Петровна.
-- Еще бы вы больше пили!
-- Тяжело мне очень. Как Каин бесприютный... Я бы хотел поскорее...
покончить все разом.
Полинька, не снимая шляпы, позвонила лакея и велела подать счет.
Розанов пропил на водке, или на него насчитали на водке, шестнадцать рублей.
Он вынул портмоне и отдал деньги.
-- Дайте мне ваши деньги, -- потребовала Калистратова.
Розанов отдал. В портмоне было еще около восьмидесяти рублей. Полинька
пересчитала деньги и положила их себе в карман.
-- Теперь собирайтесь домой, -- сказала она Розанову.
-- Я не могу идти домой.
-- Отчего это не можете?
-- Не могу, -- мне там скверно.
-- Сударыня! они не спали совсем, вы им позвольте уснуть покрепче, --
вмешался лакей, внесший таз и кувшин с свежей водой.
-- Умывайтесь, -- сказала Полинька, ничего не отвечая лакею.
Розанов стал подниматься, но тотчас же сел и начал отталкивать от себя
что-то ногою.
-- Пожалуйте, сударь, -- позвал его лакей.
-- Ты прежде выкинь это, -- отвечал Розанов, указывая пальцем левой
руки на пол.
-- Что такое выкинуть? -- с несколько нетерпеливою гримаскою спросила
Калистратова, хорошо понимая, что у Розанова начинаются галлюцинации.
-- Змейка, вон, на полу змейка зелененькая, -- говорил Розанов,
указывая лакею на пустое место.
-- Не сочиняйте вздоров, -- сказала Полинька, наморщив строго брови.
Розанов встал и пошел за занавеску. Полинька стала у окна и, глядя на
бледнеющую закатную зорьку, вспомнила своего буйного пьяного мужа, всп