ь и желали.
-- А вы у меня ни во что не смейте мешаться, -- пригрозила она
стоявшему посреди залы мужу, -- не смейте ничего рассказывать: Серж через
три дня будет в Богатыревке.
-- Ка-а-к?
-- Т-а-а-к, как вы не знаете, -- проговорила Варвара Ивановна, отходя в
свою комнату. И Алексей Сергеевич до самого рассвета простоял в зале.
Обстоятельства совершенно смутили его.
Вечером в этот же день были три сходки, на которых толковали о
внезапном аресте Сергея Богатырева и всячески допытывались, кто бы мог
донесть о богатыревской сходке.
-- Из наших никто; за это можно ручаться головою! -- кричали несколько
молодых голосов.
-- Так кто же? Кто? Нужно знать доносчика.
Кто-то громче других произнес имя Райнера?
-- А в самом деле, кто он? Кто этот Райнер?
-- Что он?
-- Зачем он здесь?
-- Зачем он на сходках?
Ни на один этот вопрос никто не умел дать ответа.
-- Кто ввел его?
-- Доктор Розанов, -- отвечал кто-то.
-- А что такое сам Розанов?
-- Он знакомый маркизы, его многие знают.
-- Вытребовать Розанова, вытребовать Розанова! -- закричало несколько
голосов.
-- И судить его.
-- За что судить? Пусть объяснится.
-- У маркиза, послезавтра, у маркиза.
-- А завтра там?
-- Ну да, только одни свои.
Завтра уже во всех либеральных кружках Москвы заговорили о бывшей у
Богатыревых сходке и о последовавшем затем внезапном аресте молодого
Богатырева. Не очень чуткое ухо могло легко слышать, как при этих рассказах
вполголоса поминалось имя Райнера.
Содержание этих полголосных рассказов, вероятно, было довольно
замысловато, потому что доктор, услыхав один такой разговор, прямо объявил,
что кто позволяет себе распускать такие слухи, тот человек нечестный. Теперь
доктор догадывался, каких от него потребуют объяснений, и собирался говорить
круто и узловато.
А в эту ночь была еще сходка, после которой, перед утром дня,
назначенного для допроса Розанова, было арестовано несколько студентов. Из
этих арестантов уже ни один не соскочил с полицейских дрожек и не уехал на
вольных в свою Богатыревку.
"Глава тринадцатая. DELIRIUM TREMENS (Белая горячка (лат.))"
Новые трепетания не успокаивались. Москва ждала скандала и чуть не
дождалась его.
Утром одном дня Арапов вышел из своего дома с Персиянцевым, взяли
извозчика и поехали ко Введению в Барашах.
Они остановились у нестеровского дома.
-- Ступайте, -- сказал Арапов, тревожно оглядываясь и подавая
Персиянцеву из-под своей шинели тючок, обшитый холстом.
-- А вы? -- спросил Персиянцев.
-- Я подожду здесь: всюду надо смотреть.
Персиянцев вошел на чистый купеческий двор и, отыскав двери с надписью
``контора``, поднялся по лестнице. Посланный им артельщик возвратился с
Андрияном Николаевым.
-- От Розанова, -- сказал Персиянцев.
-- А! милости прошу, пожалуйте, -- воскликнул центральный человек. --
Как они, в своем здоровье?
-- Ничего, -- отвечал, краснея, непривычный ко лжи Персиянцев.
-- Давно вы их видели?
-- Вчера, -- отвечал, еще более краснея, Персиянцев. -- Вы получили
вчера его письмо?
-- Получили-с, получили. А это что: товар?
-- Да.
-- Сколько же тут?
-- Триста.
-- Что ж, поскупились, али недостача? -- шутил центральный человек и
-- А вы у меня ни во что не смейте мешаться, -- пригрозила она
стоявшему посреди залы мужу, -- не смейте ничего рассказывать: Серж через
три дня будет в Богатыревке.
-- Ка-а-к?
-- Т-а-а-к, как вы не знаете, -- проговорила Варвара Ивановна, отходя в
свою комнату. И Алексей Сергеевич до самого рассвета простоял в зале.
Обстоятельства совершенно смутили его.
Вечером в этот же день были три сходки, на которых толковали о
внезапном аресте Сергея Богатырева и всячески допытывались, кто бы мог
донесть о богатыревской сходке.
-- Из наших никто; за это можно ручаться головою! -- кричали несколько
молодых голосов.
-- Так кто же? Кто? Нужно знать доносчика.
Кто-то громче других произнес имя Райнера?
-- А в самом деле, кто он? Кто этот Райнер?
-- Что он?
-- Зачем он здесь?
-- Зачем он на сходках?
Ни на один этот вопрос никто не умел дать ответа.
-- Кто ввел его?
-- Доктор Розанов, -- отвечал кто-то.
-- А что такое сам Розанов?
-- Он знакомый маркизы, его многие знают.
-- Вытребовать Розанова, вытребовать Розанова! -- закричало несколько
голосов.
-- И судить его.
-- За что судить? Пусть объяснится.
-- У маркиза, послезавтра, у маркиза.
-- А завтра там?
-- Ну да, только одни свои.
Завтра уже во всех либеральных кружках Москвы заговорили о бывшей у
Богатыревых сходке и о последовавшем затем внезапном аресте молодого
Богатырева. Не очень чуткое ухо могло легко слышать, как при этих рассказах
вполголоса поминалось имя Райнера.
Содержание этих полголосных рассказов, вероятно, было довольно
замысловато, потому что доктор, услыхав один такой разговор, прямо объявил,
что кто позволяет себе распускать такие слухи, тот человек нечестный. Теперь
доктор догадывался, каких от него потребуют объяснений, и собирался говорить
круто и узловато.
А в эту ночь была еще сходка, после которой, перед утром дня,
назначенного для допроса Розанова, было арестовано несколько студентов. Из
этих арестантов уже ни один не соскочил с полицейских дрожек и не уехал на
вольных в свою Богатыревку.
"Глава тринадцатая. DELIRIUM TREMENS (Белая горячка (лат.))"
Новые трепетания не успокаивались. Москва ждала скандала и чуть не
дождалась его.
Утром одном дня Арапов вышел из своего дома с Персиянцевым, взяли
извозчика и поехали ко Введению в Барашах.
Они остановились у нестеровского дома.
-- Ступайте, -- сказал Арапов, тревожно оглядываясь и подавая
Персиянцеву из-под своей шинели тючок, обшитый холстом.
-- А вы? -- спросил Персиянцев.
-- Я подожду здесь: всюду надо смотреть.
Персиянцев вошел на чистый купеческий двор и, отыскав двери с надписью
``контора``, поднялся по лестнице. Посланный им артельщик возвратился с
Андрияном Николаевым.
-- От Розанова, -- сказал Персиянцев.
-- А! милости прошу, пожалуйте, -- воскликнул центральный человек. --
Как они, в своем здоровье?
-- Ничего, -- отвечал, краснея, непривычный ко лжи Персиянцев.
-- Давно вы их видели?
-- Вчера, -- отвечал, еще более краснея, Персиянцев. -- Вы получили
вчера его письмо?
-- Получили-с, получили. А это что: товар?
-- Да.
-- Сколько же тут?
-- Триста.
-- Что ж, поскупились, али недостача? -- шутил центральный человек и