лышался смелый и громкий
звонок.
Прежде чем сонный лакей успел повернуть ключ в двери, звонок раздался
еще два раза и с такою силою, что завод, на котором тянули проволоку,
соединявшую звонок с ручкою, имел бы полное право хлопотать о привилегии.
Наконец дверь отворили, и в переднюю, брязгая шпорами и саблей, вошел
квартальный немецко-вахмистровски-полицейско-гусарского вида. Лакей зажег
свечу и побежал за шкаф надеть что-нибудь сверх белья.
Из-за разных дверей высунулись и тотчас же спрятались назад разные
встревоженные мужские и женские лица. Квартальный стоял, подперши руки
фертом, и ожидал, пока лакей снова появится из-за шкафа. В это время Варвара
Ивановна успела накинуть на себя платье и, выйдя в залу, сама пригласила
надзирателя.
-- Бога ради скорее все кончите, -- говорила она, ломая руки.
-- Не беспокойтесь, -- отвечал надзиратель. -- Я только боюсь одного.
-- Ничего не бойтесь.
-- Я боюсь, чтобы ваш муж не наделал завтра тревоги.
-- О, за это я вам даю мое слово.
-- Что это такое? -- тихо спросил входящий Алексей
Сергеевич.
-- За Сергеем, -- вздохнув, отвечала Варвара Ивановна, не глядя на
мужа.
-- Сережу арестуют?
-- Ведь видите; что же тут еще спрашивать?
-- Наша печальная обязанность... -- начал было надзиратель, но в залу
вошел Сергей Богатырев. Он дрожал как в лихорадке и старался держать себя
как можно смелее.
-- За мной? -- спросил он.
-- За вами.
-- Что ж, я готов.
У него стукнули зубы.
-- Лошади внизу, -- спокойно отвечал надзиратель, -- но мне для порядка
нужно взглянуть на вашу комнату. Там, конечно, ничего нет?
-- Не знаю, может быть, что-нибудь и есть, -- отвечал бледный студент.
-- Сережа! Сережа! что ты говоришь? -- простонала с упреком Варвара
Ивановна.
-- Я верю на слово вашей матушке, -- с достоинством сказал надзиратель,
-- и прошу вас собраться.
Варвара Ивановна взяла сына в спальню, дала ему пачку ассигнаций,
заплакала, долго-долго его крестила и, наконец, вывела в залу. Здесь
арестант простился еще раз с матерью, с отцом, с лакеем и дрожащими ногами
вышел из дома. Долго они ехали молча в открытых дрожках надзирателя, наконец
тому надоело это.
-- Послушайте, -- сказал он, --мне жаль вашу мать: я сам имею детей.
Если вы можете скрыться из Москвы, я пущу вас и скажу, что не нашел вас
дома. А между тем все это кончится и вы возвратитесь.
-- Вы! вы меня пустите?
-- Да, пущу. Со мной не было понятых. Если вы дадите слово удирать
отсюда подальше, я пущу вас.
-- О, клянусь вам.
-- Не клянитесь, я и так поверю.
-- Я уеду в Рязань.
-- Ступайте.
-- Только нет подорожной.
-- Какой вздор. Были бы деньги. Возьмите вольных у Рогожской.
Сергей Богатырев предложил надзирателю ассигнацию, от которой тот
благодарно отказался, потом спрыгнул с дрожек, взял первого ваньку и
запрыгал к Рогожской.
-- Что? -- спросила Варвара Ивановна мужа, когда надзиратель вышел с
Сережей за двери.
-- Пропадет теперь.
-- Не, теперь нюни: ``пропадет``, -- передразнила Варвара Ивановна.
-- Господа! -- крикнула она студентам, войдя в комнату сына. -- Вы
видели, что было с Сережей? За это я вам обязана: вчера была сходка, а
сегодня арестант. Прошу вас оставить мой дом.
Студенты только этого тепер
звонок.
Прежде чем сонный лакей успел повернуть ключ в двери, звонок раздался
еще два раза и с такою силою, что завод, на котором тянули проволоку,
соединявшую звонок с ручкою, имел бы полное право хлопотать о привилегии.
Наконец дверь отворили, и в переднюю, брязгая шпорами и саблей, вошел
квартальный немецко-вахмистровски-полицейско-гусарского вида. Лакей зажег
свечу и побежал за шкаф надеть что-нибудь сверх белья.
Из-за разных дверей высунулись и тотчас же спрятались назад разные
встревоженные мужские и женские лица. Квартальный стоял, подперши руки
фертом, и ожидал, пока лакей снова появится из-за шкафа. В это время Варвара
Ивановна успела накинуть на себя платье и, выйдя в залу, сама пригласила
надзирателя.
-- Бога ради скорее все кончите, -- говорила она, ломая руки.
-- Не беспокойтесь, -- отвечал надзиратель. -- Я только боюсь одного.
-- Ничего не бойтесь.
-- Я боюсь, чтобы ваш муж не наделал завтра тревоги.
-- О, за это я вам даю мое слово.
-- Что это такое? -- тихо спросил входящий Алексей
Сергеевич.
-- За Сергеем, -- вздохнув, отвечала Варвара Ивановна, не глядя на
мужа.
-- Сережу арестуют?
-- Ведь видите; что же тут еще спрашивать?
-- Наша печальная обязанность... -- начал было надзиратель, но в залу
вошел Сергей Богатырев. Он дрожал как в лихорадке и старался держать себя
как можно смелее.
-- За мной? -- спросил он.
-- За вами.
-- Что ж, я готов.
У него стукнули зубы.
-- Лошади внизу, -- спокойно отвечал надзиратель, -- но мне для порядка
нужно взглянуть на вашу комнату. Там, конечно, ничего нет?
-- Не знаю, может быть, что-нибудь и есть, -- отвечал бледный студент.
-- Сережа! Сережа! что ты говоришь? -- простонала с упреком Варвара
Ивановна.
-- Я верю на слово вашей матушке, -- с достоинством сказал надзиратель,
-- и прошу вас собраться.
Варвара Ивановна взяла сына в спальню, дала ему пачку ассигнаций,
заплакала, долго-долго его крестила и, наконец, вывела в залу. Здесь
арестант простился еще раз с матерью, с отцом, с лакеем и дрожащими ногами
вышел из дома. Долго они ехали молча в открытых дрожках надзирателя, наконец
тому надоело это.
-- Послушайте, -- сказал он, --мне жаль вашу мать: я сам имею детей.
Если вы можете скрыться из Москвы, я пущу вас и скажу, что не нашел вас
дома. А между тем все это кончится и вы возвратитесь.
-- Вы! вы меня пустите?
-- Да, пущу. Со мной не было понятых. Если вы дадите слово удирать
отсюда подальше, я пущу вас.
-- О, клянусь вам.
-- Не клянитесь, я и так поверю.
-- Я уеду в Рязань.
-- Ступайте.
-- Только нет подорожной.
-- Какой вздор. Были бы деньги. Возьмите вольных у Рогожской.
Сергей Богатырев предложил надзирателю ассигнацию, от которой тот
благодарно отказался, потом спрыгнул с дрожек, взял первого ваньку и
запрыгал к Рогожской.
-- Что? -- спросила Варвара Ивановна мужа, когда надзиратель вышел с
Сережей за двери.
-- Пропадет теперь.
-- Не, теперь нюни: ``пропадет``, -- передразнила Варвара Ивановна.
-- Господа! -- крикнула она студентам, войдя в комнату сына. -- Вы
видели, что было с Сережей? За это я вам обязана: вчера была сходка, а
сегодня арестант. Прошу вас оставить мой дом.
Студенты только этого тепер