,
взяв тючок из рук Персиянцева, пригласил войти далее.
Проходя третью комнату конторы, Персиянцев увидел Пармена Семеновича,
любезно беседовавшего с частным приставом.
-- Андрияша! чайку не колешь ли? -- спросил Пармен Семенович.
-- Нет, Пармен Семенович, только что пил, -- ответил, проходя,
центральный человек.
-- Дей Митрев! -- крикнул он, сев за конторку и усадив Персиянцева,
несколько растерявшегося при виде частного пристава.
Показался артельщик самого древнего письма.
-- Положь-ка эту штучку, да завтра ее в низовой посылке отправь Жилину.
-- Слушаю, -- ответил Дей Митрев и унес с собою тючок в кладовую
почетного гражданина и 1-й гильдии купца Нестерова.
-- Будет исполнено, -- сказал Персиянцеву центральный человек, и они
простились.
Проходя мимо Пармена Семеновича, Персиянцев раскланялся с ним и с
частным приставом.
-- Кланяйтесь господину доктору, -- сказал опять Андриян Николаев
Персиянцеву у порога. Арапова не было у ворот. Персиянцев глянул туда, сюда
-- нету. Он пошел один.
Но не успел Персиянцев сделать несколько шагов, его нагнал Арапов.
-- Что? -- спросил он мрачно.
Персиянцев ему рассказал все, что мы знаем.
-- А где это вы были? Я вас не видал за воротами.
-- Я сидел в трактире, оттуда виднее. Я видел, как вы вышли.
-- Ну, -- говорил Арапов, усевшись дома перед Персиянцевым и
Соловейчиком, -- теперь за новую работу, ребята.
День целый Арапов строчил, потом бегал к Райнеру, к Рациборскому.
Правили, переправляли и, наконец, сочинили что-то.
-- Теперь черти, Соловейчик, -- сказал Арапов.
И Соловейчик стал чертить.
За полночь Соловейчик кончил свое ковырянье на литографическом камне,
сделал вальком пару пробных оттисков и ушел из квартиры Арапова.
На Чистых Прудах становилось скучновато. Новостей эффектных не было.
Маркиз жаловался, что сходка топчет в его комнате полы и раздавила зубную
щеточку накладного серебра.
Самым приятным занятием маркизы было воспитание Лизы. Ей внушался белый
либерализм и изъяснялись его превосходство перед монтаньярством. Маркиза
сидела, как Калипсо в своем гроте; около нее феи, а перед ними Лиза, и они
дудели ей об образцах, приводя для контраста женщин из времени упадка нравов
в Риме, женщин развратнейших дней Франции и некую московскую девицу
Бертольди, возмущающую своим присутствием чистоту охраняемых феями
нравственных принципов.
"Глава четырнадцатая. МОСКОВСКИЕ МИЗЕРАБЛИ"
В ряду московских особенностей не последнее место должны занимать
пустые домы. Такие домы еще в наше время изредка встречаются в некоторых
старых губернских городах. В Петербурге таких домов вовсе не видно, но в
Москве они есть, и их хорошо знают многие, а особенно люди известного
закала.
Пустой дом в губернии исключительно бывает дом или спорный, или
выморочный, или за бесценок взятый в залог одуревшим скрягою. Встречаются
такие домы преимущественно в городах, где требование на помещения
относительно не велико, доход с домов не верен, а обыватель не охотник ни до
каких затрат на ремонт здания. Но страннее всегда, что встречаются такие
домы и в нашей оригинальной столице, и даже нередко стоят они среди самой
густонаселенной местности. Кругом битком набито всякого народа, а тут вдруг
стоит дом: никогда в
взяв тючок из рук Персиянцева, пригласил войти далее.
Проходя третью комнату конторы, Персиянцев увидел Пармена Семеновича,
любезно беседовавшего с частным приставом.
-- Андрияша! чайку не колешь ли? -- спросил Пармен Семенович.
-- Нет, Пармен Семенович, только что пил, -- ответил, проходя,
центральный человек.
-- Дей Митрев! -- крикнул он, сев за конторку и усадив Персиянцева,
несколько растерявшегося при виде частного пристава.
Показался артельщик самого древнего письма.
-- Положь-ка эту штучку, да завтра ее в низовой посылке отправь Жилину.
-- Слушаю, -- ответил Дей Митрев и унес с собою тючок в кладовую
почетного гражданина и 1-й гильдии купца Нестерова.
-- Будет исполнено, -- сказал Персиянцеву центральный человек, и они
простились.
Проходя мимо Пармена Семеновича, Персиянцев раскланялся с ним и с
частным приставом.
-- Кланяйтесь господину доктору, -- сказал опять Андриян Николаев
Персиянцеву у порога. Арапова не было у ворот. Персиянцев глянул туда, сюда
-- нету. Он пошел один.
Но не успел Персиянцев сделать несколько шагов, его нагнал Арапов.
-- Что? -- спросил он мрачно.
Персиянцев ему рассказал все, что мы знаем.
-- А где это вы были? Я вас не видал за воротами.
-- Я сидел в трактире, оттуда виднее. Я видел, как вы вышли.
-- Ну, -- говорил Арапов, усевшись дома перед Персиянцевым и
Соловейчиком, -- теперь за новую работу, ребята.
День целый Арапов строчил, потом бегал к Райнеру, к Рациборскому.
Правили, переправляли и, наконец, сочинили что-то.
-- Теперь черти, Соловейчик, -- сказал Арапов.
И Соловейчик стал чертить.
За полночь Соловейчик кончил свое ковырянье на литографическом камне,
сделал вальком пару пробных оттисков и ушел из квартиры Арапова.
На Чистых Прудах становилось скучновато. Новостей эффектных не было.
Маркиз жаловался, что сходка топчет в его комнате полы и раздавила зубную
щеточку накладного серебра.
Самым приятным занятием маркизы было воспитание Лизы. Ей внушался белый
либерализм и изъяснялись его превосходство перед монтаньярством. Маркиза
сидела, как Калипсо в своем гроте; около нее феи, а перед ними Лиза, и они
дудели ей об образцах, приводя для контраста женщин из времени упадка нравов
в Риме, женщин развратнейших дней Франции и некую московскую девицу
Бертольди, возмущающую своим присутствием чистоту охраняемых феями
нравственных принципов.
"Глава четырнадцатая. МОСКОВСКИЕ МИЗЕРАБЛИ"
В ряду московских особенностей не последнее место должны занимать
пустые домы. Такие домы еще в наше время изредка встречаются в некоторых
старых губернских городах. В Петербурге таких домов вовсе не видно, но в
Москве они есть, и их хорошо знают многие, а особенно люди известного
закала.
Пустой дом в губернии исключительно бывает дом или спорный, или
выморочный, или за бесценок взятый в залог одуревшим скрягою. Встречаются
такие домы преимущественно в городах, где требование на помещения
относительно не велико, доход с домов не верен, а обыватель не охотник ни до
каких затрат на ремонт здания. Но страннее всегда, что встречаются такие
домы и в нашей оригинальной столице, и даже нередко стоят они среди самой
густонаселенной местности. Кругом битком набито всякого народа, а тут вдруг
стоит дом: никогда в