да кататься, кататься да на сердце пала -- тут сейчас ему и конец сделался.
-- Нет, не бойтесь, не упадет, -- успокаивал Розанов.
-- Всем бы вот, всем благодарю моего Господа, да вот эта страсть мучит
все. Просто, не поверите, покоя себе даже во сне не могу найти. Все мне
кажется, как эта гулька к сердцу будто идет. Я вот теперь уж бользам такой
достала, -- дорогой бользам, сейчас покажу вам.
Хозяйка встала и принесла стклянку, завернутую в печатную бумажку.
Розанов развернул бумажку и читал:
``Балсам иерусалимский из новых и старых рецептов. Сей балсам пользует
салвомо оному Стомахе помогает ему к варению укрепляет сердце утоляет запор
чрева полезный противо утеснения персей и старого кашля. Исцеляет внутренныя
раны персей и лехна то (то суть велия нитгаины) дипзоет и прогоняет месячныя
тови женски нанесонныя раны коликии стары толикие новыя например с
ударениями меча или ножа и иные сечения употребляется с травом завомо
лануонит исцеляет всякую фистулу и вся смрадния нужда киисти достиго долны
чудно полезный есть и за текущею ухо капляучи у тодленаи три капли с гукно
вином омодойною полагается и на ранения зубных десны и иснедает ю утверждает
и колсыушияся и испасти хотяща зубы сохраняет от умори т.е. куги и помогает
от всех скорбей душевных и вкупе телесных, внутреннее ево употребление да
Будут Ю или Аъ до 15 капаиума а вина или воды вечер и заутра кто его
употребит и самиам искуством чудное благодействие разумети Будет``.
-- Не все понимаем, -- сказала хозяйка. -- Это из Белой Криницы иноки,
что по поповщине, принесли. Помогать, точно, во всем помогает, а не
понимаем. Тови-то, это мы поняли; должно, что поняли; а стомаха, уж все спор
идет. Что такое это стомаха?
-- Желудок, -- отвечал Розанов, продолжая рассматривать курьезную
рекламу.
-- Желудок? -- Агафья Ивановна! а, Агафья Ивановна! -- назвала хозяйка.
-- Слышите: стомаха-то, это желудок называется, а не то, что мы думали.
А мы совсем ведь что другое думали, -- пояснила она, обратясь к Розанову.
-- Ну, впрочем, отличный бальзан. Нюрочка застудилась раз, так сейчас
ей помогло.
-- А есть бальзан Кир Аншид, знаете? Известен он вам? -- таинственно
спрашивала дама, к которой хозяйка отнеслась, разъясняя истинное значение
стомахи. -- Только настоящего этого бальзана нет, а все поддельный делают.
-- Нет, вот, говорят, гаремские капли на ночь хорошо принимать.
-- Вам не годятся гаарлемские капли: вы полны очень.
-- То-то я и говорю, что мне, при моей полноте, совсем надобны
особенные лекарства, потому я, как засну с вечера, очень крепко засну, а как
к заутреням в колокол, сейчас у меня вступит против сердца, тут вот в горле
меня сдушит и за спину хватает.
Розанову становилось скучно, и он шатался, подсаживаясь то к той, то к
другой кучке, но нигде не мог встрять в беседу.
В чайной комнате заседали несколько старушек в темненьких платьицах и
темненьких платочках. Доктор присел было к ним и заговорил с хозяйской
сестрой: не пошло дело. Только одна старушка, держа ладонь на груди у другой
старушки, стесняясь, шептала: ``по розову песочку и алые веточки, -- очень
хороши пошли ситцы``. Около самого чайного стола еще женская группа. Здесь
все тоже слушают другую старушенцию, а старушенция рассказывает: ``Мать хоть
и приспит дитя, а все-таки душеньку его не приспит, и душа ег