оследствий. Райнера увели в спальню Рациборского;
веселой компании откупорили новую бутылку. Но у певцов уже не заваривалось
новое веселье. Они полушепотом подтрунивали над Райнером и пробовали было
запеть что-то, чтобы не изобличать своей трусости и конфуза, но уж все это
не удавалось, и они стали собираться домой. Только не могли никак уговорить
идти Барилочку и Арапова. Эти упорно отказывались, говоря, что у них здесь
еще дело. Бычков, Пархоменко, Слободзиньский, Белоярцев и Завулонов стали
прощаться.
-- Вы не сердитесь, Райнер, -- увещательно сказал Белоярцев.
-- Я и не сердился, -- отвечал тот вежливо.
-- То-то, это ведь смешно.
-- Ну, это мое дело, -- проговорил Райнер, высвобождая слегка свою руку
из руки Белоярцева. Переходя через залу, компания застала Арапова и
Барилочку за музыкальными занятиями.Барилочка щипал без толку гитару и пел:
Попереду иде Согайдачный,
Що проминяв жинку
На тютюн да люльку,
Необачный.
А Арапов дурел:
Славься, свобода и честный наш труд!
Как их ни звали, чем ни соблазняли ``в ночной тишине``, -- ``дело
есть``, -- отвечал коротко Арапов и опять, хлопнув себя ладонями по коленям,
задувал:
Славься, свобода и честный наш труд!
А Барилочка в ответ на приглашение махал головой и ревел:
Эй, вирныся, Согайдачный,
Возьми свою женку,
Подай мою люльку,
Необачный.
Бычков пошел просить Розанова, чтобы он взял Арапова. Когда он вошел в
спальню Рациборского, Райнер и Розанов уже прощались.
-- Вот то-то я и мувю, -- говорил Ярошиньский, держа в своей руке руку
Розанова.
-- Да. Надо ждать; все же теперь не то, что было. ``Сила есть и в
терпенье``. Надо испытать все мирные средства, а не подводить народ под
страдания.
-- Так, так, -- утверждал Ярошиньский.
-- По крайней мере верно, что задача не в том, чтобы мстить, -- тихо
сказал Райнер.
-- Народ и не помышляет ни о каких революциях.
-- Так, так, -- хлопы всегда хлопы.
-- Нет, не то, а они благодарны теперь, -- вот что.
-- Так, так, -- опять подтвердил Ярошиньский, -- як это от разу видать,
что пан Розанов знает свою краину.
-- К черту этакое знание! -- крикнул Бычков. -- Народ нужно знать по
его духу, а в вицмундире его не узнают.
Райнер и Розанов пошли вон, ничего не отвечая на эту выходку.
-- Ой, шкода людей, шкода таких отважных людей, як вы, -- говорил
Ярошиньский, идучи сзади их с Бычковым. -- Цалый край еще дикий.
-- Мы на то идем, -- отвечал Бычков. -- Отомстим за вековое порабощение
и ляжем.
-- Жалую вас, вельми жалую.
-- На наше место вырастет поколение: мы удобрим ему почву, мы польем ее
кровью, -- яростно сказал Бычков и захохотал.
Ярошиньский только пожал ему сочувственно руку.
Прощаясь, гости спрашивали Ярошиньского, увидятся ли они с ним снова.
-- Я мыслю, я мыслю, -- это як мой племянник. Як не выгонит, так я
поседю еще дней кильки. Do jutra (До завтра (польск.)), -- сказал он,
прощаясь с Слободзиньским.
-- Do jutra, -- ответил Слободзиньский, и компания, топоча и шумя,
вышла на улицу.
У ворот дома капитанши Давыдовской компания приглашала Розанова и
Арапова ехать провести повеселее ночку. Розанов наотрез отказался, а Райнера
и не просили.
-- Отчего вы не едете? -- приставал Арапов к Розанову.
-- Полноте, у меня семья ес
веселой компании откупорили новую бутылку. Но у певцов уже не заваривалось
новое веселье. Они полушепотом подтрунивали над Райнером и пробовали было
запеть что-то, чтобы не изобличать своей трусости и конфуза, но уж все это
не удавалось, и они стали собираться домой. Только не могли никак уговорить
идти Барилочку и Арапова. Эти упорно отказывались, говоря, что у них здесь
еще дело. Бычков, Пархоменко, Слободзиньский, Белоярцев и Завулонов стали
прощаться.
-- Вы не сердитесь, Райнер, -- увещательно сказал Белоярцев.
-- Я и не сердился, -- отвечал тот вежливо.
-- То-то, это ведь смешно.
-- Ну, это мое дело, -- проговорил Райнер, высвобождая слегка свою руку
из руки Белоярцева. Переходя через залу, компания застала Арапова и
Барилочку за музыкальными занятиями.Барилочка щипал без толку гитару и пел:
Попереду иде Согайдачный,
Що проминяв жинку
На тютюн да люльку,
Необачный.
А Арапов дурел:
Славься, свобода и честный наш труд!
Как их ни звали, чем ни соблазняли ``в ночной тишине``, -- ``дело
есть``, -- отвечал коротко Арапов и опять, хлопнув себя ладонями по коленям,
задувал:
Славься, свобода и честный наш труд!
А Барилочка в ответ на приглашение махал головой и ревел:
Эй, вирныся, Согайдачный,
Возьми свою женку,
Подай мою люльку,
Необачный.
Бычков пошел просить Розанова, чтобы он взял Арапова. Когда он вошел в
спальню Рациборского, Райнер и Розанов уже прощались.
-- Вот то-то я и мувю, -- говорил Ярошиньский, держа в своей руке руку
Розанова.
-- Да. Надо ждать; все же теперь не то, что было. ``Сила есть и в
терпенье``. Надо испытать все мирные средства, а не подводить народ под
страдания.
-- Так, так, -- утверждал Ярошиньский.
-- По крайней мере верно, что задача не в том, чтобы мстить, -- тихо
сказал Райнер.
-- Народ и не помышляет ни о каких революциях.
-- Так, так, -- хлопы всегда хлопы.
-- Нет, не то, а они благодарны теперь, -- вот что.
-- Так, так, -- опять подтвердил Ярошиньский, -- як это от разу видать,
что пан Розанов знает свою краину.
-- К черту этакое знание! -- крикнул Бычков. -- Народ нужно знать по
его духу, а в вицмундире его не узнают.
Райнер и Розанов пошли вон, ничего не отвечая на эту выходку.
-- Ой, шкода людей, шкода таких отважных людей, як вы, -- говорил
Ярошиньский, идучи сзади их с Бычковым. -- Цалый край еще дикий.
-- Мы на то идем, -- отвечал Бычков. -- Отомстим за вековое порабощение
и ляжем.
-- Жалую вас, вельми жалую.
-- На наше место вырастет поколение: мы удобрим ему почву, мы польем ее
кровью, -- яростно сказал Бычков и захохотал.
Ярошиньский только пожал ему сочувственно руку.
Прощаясь, гости спрашивали Ярошиньского, увидятся ли они с ним снова.
-- Я мыслю, я мыслю, -- это як мой племянник. Як не выгонит, так я
поседю еще дней кильки. Do jutra (До завтра (польск.)), -- сказал он,
прощаясь с Слободзиньским.
-- Do jutra, -- ответил Слободзиньский, и компания, топоча и шумя,
вышла на улицу.
У ворот дома капитанши Давыдовской компания приглашала Розанова и
Арапова ехать провести повеселее ночку. Розанов наотрез отказался, а Райнера
и не просили.
-- Отчего вы не едете? -- приставал Арапов к Розанову.
-- Полноте, у меня семья ес