ех разовьем свободу отношений. Какое право неразделимости? Женщина не
может быть собственностью. Она родится свободною: с каких же пор она
делается собственностью другого?
Розанов улыбнулся и сказал:
-- Это напоминает старый анекдот из римского права: когда яблоко
становится собственностью человека: когда он его сорвал, когда съел или еще
позже?
-- Что нам ваше римское право! -- еще пренебрежительнее крикнул Бычков.
-- У нас свое право. Наша правда по закону свята, принесли ту правду наши
деды через три реки на нашу землю.
-- У нас такое право: запер покрепче в коробью, так вот и мое, --
произнес Завулонов.
-- Мы брак долой.
-- Так зачем же наши женщины замуж идут? -- спросил Ярошиньский.
-- Оттого, что еще неурядица пока во всем стоит; а устроим общественное
воспитание детей, и будут свободные отношения.
-- Маткам шкода будет детей покидать.
-- Это вздор: родительская любовь предрассудок -- и только. Связь есть
потребность, закон природы, а остальное должно лежать на обязанностях
общества. Отца и матери, в известном смысле слова, ведь нет же в
естественной жизни. Животные, вырастая, не соображают своих родословных.
У Райнера набежали на глаза слезы, и он, выйдя из-за стола, прислонился
лбом к окну в гостиной.
-- У женщины, с которой я живу, есть ребенок, но что это до меня
касается?..
Становилось уже не одному Райнеру гадко.
Ярошиньский встал, взял из-за угла очень хорошую гитару Рациборского и,
сыграв несколько аккордов, запел:
Kwarta da polkwarty,
To poltory kwarty,
A jeszcze polkwarty,
To bedzie dwie qwarty.
O la! o la!
To bedzie dwie qwarty.
(Кварта и полкварты --
Полторы кварты, .
А еще полкварты --
Будет две кварты.
О ля! о ля!
Будет две кварты (польск.))
Белоярцев и Завулонов вполголоса попробовали подтянуть refrain (Припев
(фр.)).
Ярошиньский сыграл маленькую вариацийку и продолжал:
Terazniejsze chlopcy,
To co wietrzne mlyny,
Lataja od iednei
Do drugiej dziewczyny.
O la! o la!
Do drugiej dziewczyny.
(Нынешние хлопцы,
Как ветряные мельницы,
Летают от одной
До другой девчины.
О ля! о ля!
До другой девчины (польск.))
Белоярцев и Завулонов хватили:
О ля! о ля!
До другой девчины.
Песенка пропета.
Ярошиньский заиграл другую и запел;
Wypil Kuba,
Do Jakoba,
Pawel do Michala
Cupu, lupy
Lupu, cupu,
Kompanja cala.
(Выпил Куба
За здоровье Якова,
Павел за Михаила.
Цупу, лупу,
Лупу, цупу,
Вот и целая компания (польск.))
-- Нуте, российскую, -- попросил Ярошиньский. Белоярцев взял гитару и
заиграл ``Ночь осеннюю``. Спели хором.
-- Вот еще, як это поется: ``Ты помнишь ли, товарищ славы бранной!`` --
спросил Ярошиньский.
-- Э, нет, черт с ними, эти патриотические гимны! -- возразил
опьяневший Бычков и запел, пародируя известную арию из оперы Глинки:
Славься, свобода и честный наш труд!
-- О, сильные эти российские спевы! Поментаю, як их поют на Волге, --
проговорил Ярошиньский.
Гитара заныла, застонала в руках Белоярцева каким-то широким,
разметистым стоном, а Завулонов, зажав рукою ухо, запел:
Эх, что ж вы, ребята, призауныли;
Иль у вас, робята, денег нету?
может быть собственностью. Она родится свободною: с каких же пор она
делается собственностью другого?
Розанов улыбнулся и сказал:
-- Это напоминает старый анекдот из римского права: когда яблоко
становится собственностью человека: когда он его сорвал, когда съел или еще
позже?
-- Что нам ваше римское право! -- еще пренебрежительнее крикнул Бычков.
-- У нас свое право. Наша правда по закону свята, принесли ту правду наши
деды через три реки на нашу землю.
-- У нас такое право: запер покрепче в коробью, так вот и мое, --
произнес Завулонов.
-- Мы брак долой.
-- Так зачем же наши женщины замуж идут? -- спросил Ярошиньский.
-- Оттого, что еще неурядица пока во всем стоит; а устроим общественное
воспитание детей, и будут свободные отношения.
-- Маткам шкода будет детей покидать.
-- Это вздор: родительская любовь предрассудок -- и только. Связь есть
потребность, закон природы, а остальное должно лежать на обязанностях
общества. Отца и матери, в известном смысле слова, ведь нет же в
естественной жизни. Животные, вырастая, не соображают своих родословных.
У Райнера набежали на глаза слезы, и он, выйдя из-за стола, прислонился
лбом к окну в гостиной.
-- У женщины, с которой я живу, есть ребенок, но что это до меня
касается?..
Становилось уже не одному Райнеру гадко.
Ярошиньский встал, взял из-за угла очень хорошую гитару Рациборского и,
сыграв несколько аккордов, запел:
Kwarta da polkwarty,
To poltory kwarty,
A jeszcze polkwarty,
To bedzie dwie qwarty.
O la! o la!
To bedzie dwie qwarty.
(Кварта и полкварты --
Полторы кварты, .
А еще полкварты --
Будет две кварты.
О ля! о ля!
Будет две кварты (польск.))
Белоярцев и Завулонов вполголоса попробовали подтянуть refrain (Припев
(фр.)).
Ярошиньский сыграл маленькую вариацийку и продолжал:
Terazniejsze chlopcy,
To co wietrzne mlyny,
Lataja od iednei
Do drugiej dziewczyny.
O la! o la!
Do drugiej dziewczyny.
(Нынешние хлопцы,
Как ветряные мельницы,
Летают от одной
До другой девчины.
О ля! о ля!
До другой девчины (польск.))
Белоярцев и Завулонов хватили:
О ля! о ля!
До другой девчины.
Песенка пропета.
Ярошиньский заиграл другую и запел;
Wypil Kuba,
Do Jakoba,
Pawel do Michala
Cupu, lupy
Lupu, cupu,
Kompanja cala.
(Выпил Куба
За здоровье Якова,
Павел за Михаила.
Цупу, лупу,
Лупу, цупу,
Вот и целая компания (польск.))
-- Нуте, российскую, -- попросил Ярошиньский. Белоярцев взял гитару и
заиграл ``Ночь осеннюю``. Спели хором.
-- Вот еще, як это поется: ``Ты помнишь ли, товарищ славы бранной!`` --
спросил Ярошиньский.
-- Э, нет, черт с ними, эти патриотические гимны! -- возразил
опьяневший Бычков и запел, пародируя известную арию из оперы Глинки:
Славься, свобода и честный наш труд!
-- О, сильные эти российские спевы! Поментаю, як их поют на Волге, --
проговорил Ярошиньский.
Гитара заныла, застонала в руках Белоярцева каким-то широким,
разметистым стоном, а Завулонов, зажав рукою ухо, запел:
Эх, что ж вы, ребята, призауныли;
Иль у вас, робята, денег нету?