аше превосходительство? -- спрашивал тихим,
покорным голосом Саренко, держа в руках графинчик.
-- Зтуо это такое?
-- Это рябиновая, -- так же отвечал Саренко.
-- Нэт, я не пью рябиновая.
-- Нехороша, ваше превосходительство, -- еще покорнее рассуждал
Саренко, -- точно, водка она безвредная, но не во всякое время, -- и,
поставив графин с рябиновой, взялся за другой.
-- Рябиновая слабит, -- заметил басом Александровский, -- а вот мятная,
та крепит, и калгановка тоже крепит.
-- Это справедливо, -- точно высказывая государственный секрет, заметил
опять Саренко, наливая рюмку его превосходительству.
Когда Лиза с Женни вышли к парадно накрытому в зале столу, мужчины уже
значительно повеселели.
Кроме лиц, вошедших в дом Гловацкого вслед за Сафьяносом, теперь в зале
был Розанов. Он был в довольно поношенном, но ловко сшитом форменном фраке,
тщательно выбритый и причесанный, но очень странный. Смирно и потерянно, как
семинарист в помещичьем доме, стоял он, скрестив на груди руки, у одного
окна залы, и по лицу его то там, то сям беспрестанно проступали пятна.
Женни подошла к нему и с участием протянула свою руку. Доктор неловко
схватил и крепко пожал ее руку, еще неловче поклонился ей перед самым носом,
и красные пятна еще сильнее забегали по его лицу. Лиза ему очень сухо
поклонилась, держа перед собою стул. Отвечая на этот сухой поклон, доктор
побагровел всплошную.
Сели за стол.
Женни села в конце стола, Петр Лукич на другом. С правой стороны Женни
поместился Сафьянос, а за ним Лиза.
-- Между двух прекрасных роз, -- проговорил Сафьянос, расстилая на
коленях салфетку и стараясь определить приятность своего положения между
девушками.
Женни, наливая тарелку супу, струсила, чтобы Лиза не отозвалась на эту
любезность словом, не отвечающим обстоятельствам, и взглянула на нее со
страхом, но опасения ее были совершенно напрасны.
Лиза с веселой улыбкой приняла из рук Сафьяноса переданную ей тарелку и
ласково сказала:
-- Merci. (Благодарю (фр.)).
-- Я много слисал о васем папиньке, -- начал, обращаясь к ней,
Сафьянос, -- они много заботятся о просвисении, и завтра непременно хоцу к
ним визит сделать.
-- Папа теперь дома, -- отвечала Лиза, и разговор несколько времени шел
в этом тоне.
Однако Сафьянос, сидя между двумя розами, не забыл удостоить своим
вниманием и подчиненных.
-- Оцэнь созалею, оцень созалею, отец дьякон, цто вы оставляете
уцилиссе, -- отнесся он к Александровскому. -- Хуць мина некогда било
смотреть самому, ну, нас поцтенный хозяин рекомэндует вас с самой лестной
стороны.
-- Да, покидаю, покидаю. Линия такая подошла, ваше превосходительство,
-- отвечал дьякон с развязностью русского человека перед сильным лицом,
которое вследствие особых обстоятельств отныне уже не может попробовать на
нем свои силы.
-- Мозет бить, там тозэ захоцете заняться?
-- Преподаванием? О нет! Там уже некогда. То неделю нужно править, а
там архиерейское служение. Нет, там уж не до того.
-- Да, да: это тоцно.
-- В гору пошел наш отец дьякон, -- заметил, относясь к Сафьяносу,
Саренко.
-- Да цто з! Талант усигда найдет дорогу.
-- И чудесно это как случилось, заговорил Александровский, -- за
первенствующего после смерти протодьякона Павла Дмитриевича ездил по епархии
Савва Бла
покорным голосом Саренко, держа в руках графинчик.
-- Зтуо это такое?
-- Это рябиновая, -- так же отвечал Саренко.
-- Нэт, я не пью рябиновая.
-- Нехороша, ваше превосходительство, -- еще покорнее рассуждал
Саренко, -- точно, водка она безвредная, но не во всякое время, -- и,
поставив графин с рябиновой, взялся за другой.
-- Рябиновая слабит, -- заметил басом Александровский, -- а вот мятная,
та крепит, и калгановка тоже крепит.
-- Это справедливо, -- точно высказывая государственный секрет, заметил
опять Саренко, наливая рюмку его превосходительству.
Когда Лиза с Женни вышли к парадно накрытому в зале столу, мужчины уже
значительно повеселели.
Кроме лиц, вошедших в дом Гловацкого вслед за Сафьяносом, теперь в зале
был Розанов. Он был в довольно поношенном, но ловко сшитом форменном фраке,
тщательно выбритый и причесанный, но очень странный. Смирно и потерянно, как
семинарист в помещичьем доме, стоял он, скрестив на груди руки, у одного
окна залы, и по лицу его то там, то сям беспрестанно проступали пятна.
Женни подошла к нему и с участием протянула свою руку. Доктор неловко
схватил и крепко пожал ее руку, еще неловче поклонился ей перед самым носом,
и красные пятна еще сильнее забегали по его лицу. Лиза ему очень сухо
поклонилась, держа перед собою стул. Отвечая на этот сухой поклон, доктор
побагровел всплошную.
Сели за стол.
Женни села в конце стола, Петр Лукич на другом. С правой стороны Женни
поместился Сафьянос, а за ним Лиза.
-- Между двух прекрасных роз, -- проговорил Сафьянос, расстилая на
коленях салфетку и стараясь определить приятность своего положения между
девушками.
Женни, наливая тарелку супу, струсила, чтобы Лиза не отозвалась на эту
любезность словом, не отвечающим обстоятельствам, и взглянула на нее со
страхом, но опасения ее были совершенно напрасны.
Лиза с веселой улыбкой приняла из рук Сафьяноса переданную ей тарелку и
ласково сказала:
-- Merci. (Благодарю (фр.)).
-- Я много слисал о васем папиньке, -- начал, обращаясь к ней,
Сафьянос, -- они много заботятся о просвисении, и завтра непременно хоцу к
ним визит сделать.
-- Папа теперь дома, -- отвечала Лиза, и разговор несколько времени шел
в этом тоне.
Однако Сафьянос, сидя между двумя розами, не забыл удостоить своим
вниманием и подчиненных.
-- Оцэнь созалею, оцень созалею, отец дьякон, цто вы оставляете
уцилиссе, -- отнесся он к Александровскому. -- Хуць мина некогда било
смотреть самому, ну, нас поцтенный хозяин рекомэндует вас с самой лестной
стороны.
-- Да, покидаю, покидаю. Линия такая подошла, ваше превосходительство,
-- отвечал дьякон с развязностью русского человека перед сильным лицом,
которое вследствие особых обстоятельств отныне уже не может попробовать на
нем свои силы.
-- Мозет бить, там тозэ захоцете заняться?
-- Преподаванием? О нет! Там уже некогда. То неделю нужно править, а
там архиерейское служение. Нет, там уж не до того.
-- Да, да: это тоцно.
-- В гору пошел наш отец дьякон, -- заметил, относясь к Сафьяносу,
Саренко.
-- Да цто з! Талант усигда найдет дорогу.
-- И чудесно это как случилось, заговорил Александровский, -- за
первенствующего после смерти протодьякона Павла Дмитриевича ездил по епархии
Савва Бла