мешайтесь.
-- Он такой милый; все мы его любим; всегда он готов на всякую услугу,
и за тобой он ухаживал, а тут вдруг налетела та-та-та, и вот тебе целая
вещь.
-- Не мешайтесь, папа, не мешайтесь.
-- Разумеется. Семейное дело, вспышка женская. Она какая-то
взбалмошная.
-- Она дрянь, -- сказала Лиза с презрительной гримаской.
-- Ну-у уж ты -- вторая тетушка Агнесса Николаевна! Где она,
Розанова-то?
-- В рощу едет, по озеру кататься.
-- В рощу-у?
-- Да.
Старик расхохотался неудержимым хохотом и закашлялся. Лиза не поехала
на озеро, и Бахарев тоже. Ездили одни дамы с Помадой и возвратились очень
скоро. Сумерками Розанова, уезжая, перецеловала всех совершенно фамильярно.
С тою же теплотою она обратилась было и к Лизе, но та холодно ответила ей:
``Прощайте`` и сделала два шага в сторону. Прощаясь с Бахаревым, Розанова не
возобновила никакой просьбы, а старик, шаркнув ей у двери, сказал:
-- Кланяйтесь, пожалуйста, от меня вашему мужу, -- и, возвратясь в зал,
опять залился веселым хохотом.
-- Чего это? чего это? -- с недовольной миной спрашивала Ольга
Сергеевна, а Бахарев так и закатывался. Лиза понимала этот хохот.
-- Бедный Дмитрий Петрович! -- говорил Помада, ходя с Лизою перед
ужином по палисаднику. -- Каково ему это выносить! Каково это выносить,
Лизавета Егоровна! Скандал! срам! сплетни! Жена родная, жена жалуется!
Каково! ведь это надо иметь медный лоб, чтобы еще жить на свете.
-- И чего она хотела!
-- Да вот пожаловаться хотела. Она завтра проспит до полудня, и все с
нее как с гуся вода. А он? Он ведь теперь...
-- Что он сделает?
-- Запьет! -- произнес Помада, отворачиваясь и смигивая слезу,
предательски выбежавшую на его серые совиные веки.
Лиза откинула пальцем свои кудри и ничего не отвечала.
-- Туда же, к государю! Всякую этакую шушвару-то так тебе пред государя
и представят, -- ворчала Абрамовна, раздевая Лизу и непомерно раздражаясь на
докторшу. -- Ведь этакая прыть! ``К самому царю доступлю``. Только ему,
царю-то нашему, и дела, что вас, пигалиц этаких, с мужьями разбирать.
Лиза рассмеялась.
-- Коза драная; право, что коза, -- бормотала старуха, крестя барышню и
уходя за двери.
Дня через четыре после описанного происшествия Помада нашел случай
съездить в город.
-- Все это так и есть, как я предполагал, -- рассказывал он, вспрыгнув
на фундамент перед окном, у которого работала Лиза, -- эта сумасшедшая
орала, бесновалась, хотела бежать в одной рубашке по городу к отцу, а он ее
удержал. Она выбежала на двор кричать, -- а он ей зажал рукой рот да впихнул
назад в комнаты, чтобы люди у ворот не останавливались; только всего и было.
-- Почему ж это вы сочли долгом тотчас же сообщить мне эти подробности?
-- спросила холодно Лиза.
-- Я так рассказал, -- отвечал, сконфузясь, Помада и, спрыгнув с
фундамента, исчез за кустами палисадника.
-- Папа! дайте мне лошадку съездить к Женни, -- сказала Лиза через
неделю после Помадиного доклада.
Ей запрягли кабриолет, она села в него с Помадою вместо грума и
доехала.
На дворе был в начале десятый час утра. День стоял суровый: ни грозою,
ни дождем не пахло, и туч на небе не было, но кругом все было серо и тянуло
холодом. Народ говорил, что непременно где-де-нибудь недалеко град выпал.
На хоро
-- Он такой милый; все мы его любим; всегда он готов на всякую услугу,
и за тобой он ухаживал, а тут вдруг налетела та-та-та, и вот тебе целая
вещь.
-- Не мешайтесь, папа, не мешайтесь.
-- Разумеется. Семейное дело, вспышка женская. Она какая-то
взбалмошная.
-- Она дрянь, -- сказала Лиза с презрительной гримаской.
-- Ну-у уж ты -- вторая тетушка Агнесса Николаевна! Где она,
Розанова-то?
-- В рощу едет, по озеру кататься.
-- В рощу-у?
-- Да.
Старик расхохотался неудержимым хохотом и закашлялся. Лиза не поехала
на озеро, и Бахарев тоже. Ездили одни дамы с Помадой и возвратились очень
скоро. Сумерками Розанова, уезжая, перецеловала всех совершенно фамильярно.
С тою же теплотою она обратилась было и к Лизе, но та холодно ответила ей:
``Прощайте`` и сделала два шага в сторону. Прощаясь с Бахаревым, Розанова не
возобновила никакой просьбы, а старик, шаркнув ей у двери, сказал:
-- Кланяйтесь, пожалуйста, от меня вашему мужу, -- и, возвратясь в зал,
опять залился веселым хохотом.
-- Чего это? чего это? -- с недовольной миной спрашивала Ольга
Сергеевна, а Бахарев так и закатывался. Лиза понимала этот хохот.
-- Бедный Дмитрий Петрович! -- говорил Помада, ходя с Лизою перед
ужином по палисаднику. -- Каково ему это выносить! Каково это выносить,
Лизавета Егоровна! Скандал! срам! сплетни! Жена родная, жена жалуется!
Каково! ведь это надо иметь медный лоб, чтобы еще жить на свете.
-- И чего она хотела!
-- Да вот пожаловаться хотела. Она завтра проспит до полудня, и все с
нее как с гуся вода. А он? Он ведь теперь...
-- Что он сделает?
-- Запьет! -- произнес Помада, отворачиваясь и смигивая слезу,
предательски выбежавшую на его серые совиные веки.
Лиза откинула пальцем свои кудри и ничего не отвечала.
-- Туда же, к государю! Всякую этакую шушвару-то так тебе пред государя
и представят, -- ворчала Абрамовна, раздевая Лизу и непомерно раздражаясь на
докторшу. -- Ведь этакая прыть! ``К самому царю доступлю``. Только ему,
царю-то нашему, и дела, что вас, пигалиц этаких, с мужьями разбирать.
Лиза рассмеялась.
-- Коза драная; право, что коза, -- бормотала старуха, крестя барышню и
уходя за двери.
Дня через четыре после описанного происшествия Помада нашел случай
съездить в город.
-- Все это так и есть, как я предполагал, -- рассказывал он, вспрыгнув
на фундамент перед окном, у которого работала Лиза, -- эта сумасшедшая
орала, бесновалась, хотела бежать в одной рубашке по городу к отцу, а он ее
удержал. Она выбежала на двор кричать, -- а он ей зажал рукой рот да впихнул
назад в комнаты, чтобы люди у ворот не останавливались; только всего и было.
-- Почему ж это вы сочли долгом тотчас же сообщить мне эти подробности?
-- спросила холодно Лиза.
-- Я так рассказал, -- отвечал, сконфузясь, Помада и, спрыгнув с
фундамента, исчез за кустами палисадника.
-- Папа! дайте мне лошадку съездить к Женни, -- сказала Лиза через
неделю после Помадиного доклада.
Ей запрягли кабриолет, она села в него с Помадою вместо грума и
доехала.
На дворе был в начале десятый час утра. День стоял суровый: ни грозою,
ни дождем не пахло, и туч на небе не было, но кругом все было серо и тянуло
холодом. Народ говорил, что непременно где-де-нибудь недалеко град выпал.
На хоро