ем как
сзади тащится по дороге соха, перевернутая сошником вверх.
Вы, сады-ы ль, мои са-ды! -
громко, во всю мочь голоса поет Меркулов и с удовольствием думает о том,
как сладко ему будет сейчас вытянуться усталым телом на высоко взбитой
охапке соломы. По обеим сторонам дороги идут вспаханные поля, и по ним
ходят, степенно переваливаясь с боку на бок, черно-сизые, блестящие грачи.
Лягушки в болотцах и лужах кричат дружным, звенящим, оглушительным хором.
Тонко пахнет цветущая верба.
Ах, и вы, сады-ы ль мои са-ды!..
Одно только кажется Меркулову странным: как-то неровно идет сегодня белый
мерин. Так и шатает его из стороны в сторону... Ишь как качнуло. Насилу
удержался Меркулов, чтобы не полететь с лошади вперед головой. Нет, надо
усесться верхом как следует. Пробует Меркулов перебросить правую ногу "а
другую сторону, но нога не шевелится, отяжелела - точно к ней кто привязал
страшную тяжесть. А лошадь так и ходит, так и шатается под ним. "Но, ты,
че-ерт! Засну-ул?.."
Меркулов стремглав падает с лошадиной спины, с размаху ударяется лицом об
землю и... открывает глаза.
- Черт! Заснул! - кричит над Меркуловым чей-то голос.
Меркулов вскакивает с табуретки и растерянно нащупывает на голове фуражку.
Перед ним стоит со взлохмаченной головой, в одном нижнем белье, фельдфебель
Тарас Гаврилович. Это он разбудил сейчас Меркулова, ткнув его кулаком в
щеку.
- Заснул! - повторяет грозно фельдфебель. - Ах, ты!.. Спать на дневальстве?
Я т-тебе покажу, как спать!..
Меркулов отшатывается назад от быстрого удара по скуле, встряхивает головой
и хрипло бормочет:
- Намаялся, господин фитьфебель.
- А-а! Намаялся? Так вот, чтобы ты не маялся, будешь еще два раза не в
очередь дневалить. Когда сменяешься?
- В два, господин фитьфебель.
- Ах, мерзавец... Ты и смену-то свою проспал! Ну!.. Живо, буди
очередного... Марш!..
Фельдфебель уходит. Меркулов бегом бросается к той наре, где спит очередной
дневальный - старый солдат Рябошапка. "Спать, спать, спать, спать, - кричит
в душе Меркулова какой-то радостный, ликующий голос. - Два лишних
дневальства? Это пустяки, это потом, а теперь спать, спать!.."
- Дядька Рябошапка, а дядька Рябошапка, - пугающим шепотом вскрикивает
Меркулов, теребя за ногу спящего солдата.
- Мрмр... брайсь...
- Дядька Рябошапка, вставайте... Смена...
- Поди ссе...
Бессонница так измучила Меркулова, что у него больше не хватает терпения
будить Рябошапку. Он бежит к своему месту на нарах, торопливо раздевается и
протискивается между двумя соседями, которые тотчас же грузно, безжизненно
наваливаются на него боками.
На секунду встает в воображении Меркулова колодец, густая темнота ночи,
мелкий дождик, журчанье воды, бегущей из желоба, и шлепанье по грязи
чьих-то невидимых ног. О! Как там теперь холодно, неприятно и жутко... Все
тело, все существо Меркулова проникается блаженной животной радостью. Он
крепко прижимает локти к телу, съеживается, уходит поглубже головой в
подушку и шепчет самому себе:
- Ну, а теперь... поскорее - дорогу... дорогу...
Снова перед его глазами отчетливо и красиво извивается черная изрытая
дорога, снова смотрится в зеркало реки нежная зелень ветел... И внезапно
Меркулов летит со страшной, но приятной быстротой в какую-то глубокую,
мягкую мглу...
--------------------------------
1 На пречистую... - Имеется в виду отмечаемый православной церковью 8
сентября (по старому стилю) праздник - "Рождество
сзади тащится по дороге соха, перевернутая сошником вверх.
Вы, сады-ы ль, мои са-ды! -
громко, во всю мочь голоса поет Меркулов и с удовольствием думает о том,
как сладко ему будет сейчас вытянуться усталым телом на высоко взбитой
охапке соломы. По обеим сторонам дороги идут вспаханные поля, и по ним
ходят, степенно переваливаясь с боку на бок, черно-сизые, блестящие грачи.
Лягушки в болотцах и лужах кричат дружным, звенящим, оглушительным хором.
Тонко пахнет цветущая верба.
Ах, и вы, сады-ы ль мои са-ды!..
Одно только кажется Меркулову странным: как-то неровно идет сегодня белый
мерин. Так и шатает его из стороны в сторону... Ишь как качнуло. Насилу
удержался Меркулов, чтобы не полететь с лошади вперед головой. Нет, надо
усесться верхом как следует. Пробует Меркулов перебросить правую ногу "а
другую сторону, но нога не шевелится, отяжелела - точно к ней кто привязал
страшную тяжесть. А лошадь так и ходит, так и шатается под ним. "Но, ты,
че-ерт! Засну-ул?.."
Меркулов стремглав падает с лошадиной спины, с размаху ударяется лицом об
землю и... открывает глаза.
- Черт! Заснул! - кричит над Меркуловым чей-то голос.
Меркулов вскакивает с табуретки и растерянно нащупывает на голове фуражку.
Перед ним стоит со взлохмаченной головой, в одном нижнем белье, фельдфебель
Тарас Гаврилович. Это он разбудил сейчас Меркулова, ткнув его кулаком в
щеку.
- Заснул! - повторяет грозно фельдфебель. - Ах, ты!.. Спать на дневальстве?
Я т-тебе покажу, как спать!..
Меркулов отшатывается назад от быстрого удара по скуле, встряхивает головой
и хрипло бормочет:
- Намаялся, господин фитьфебель.
- А-а! Намаялся? Так вот, чтобы ты не маялся, будешь еще два раза не в
очередь дневалить. Когда сменяешься?
- В два, господин фитьфебель.
- Ах, мерзавец... Ты и смену-то свою проспал! Ну!.. Живо, буди
очередного... Марш!..
Фельдфебель уходит. Меркулов бегом бросается к той наре, где спит очередной
дневальный - старый солдат Рябошапка. "Спать, спать, спать, спать, - кричит
в душе Меркулова какой-то радостный, ликующий голос. - Два лишних
дневальства? Это пустяки, это потом, а теперь спать, спать!.."
- Дядька Рябошапка, а дядька Рябошапка, - пугающим шепотом вскрикивает
Меркулов, теребя за ногу спящего солдата.
- Мрмр... брайсь...
- Дядька Рябошапка, вставайте... Смена...
- Поди ссе...
Бессонница так измучила Меркулова, что у него больше не хватает терпения
будить Рябошапку. Он бежит к своему месту на нарах, торопливо раздевается и
протискивается между двумя соседями, которые тотчас же грузно, безжизненно
наваливаются на него боками.
На секунду встает в воображении Меркулова колодец, густая темнота ночи,
мелкий дождик, журчанье воды, бегущей из желоба, и шлепанье по грязи
чьих-то невидимых ног. О! Как там теперь холодно, неприятно и жутко... Все
тело, все существо Меркулова проникается блаженной животной радостью. Он
крепко прижимает локти к телу, съеживается, уходит поглубже головой в
подушку и шепчет самому себе:
- Ну, а теперь... поскорее - дорогу... дорогу...
Снова перед его глазами отчетливо и красиво извивается черная изрытая
дорога, снова смотрится в зеркало реки нежная зелень ветел... И внезапно
Меркулов летит со страшной, но приятной быстротой в какую-то глубокую,
мягкую мглу...
--------------------------------
1 На пречистую... - Имеется в виду отмечаемый православной церковью 8
сентября (по старому стилю) праздник - "Рождество