- на млине работники рано встают. Возле панских прясел человек будет
держать четырех лошадей. Так двух Бузыга возьмет в повод, а на одну ты
садись и езжай за ним до Крешева. Ты слушай, что тебе Бузыга будет
говорить. Ничего не бойся. Пойдешь назад, - если тебя спросят, куда ходил?
- говори: ходили с дедом в казенный лес лыки драть... Ты только не бойся,
Василь...
- Ну тебя к черту! Ничего я не боюсь, - небрежно огрызнулся Василь,
отворачиваясь от старика. - Бузыга, пойдем, что ли...
- Ах ты, капшук. Какой сердитый! - радостно засмеялся Бузыга. - Так
его, так, старого пса... Ну, айда. Иди вперед.
Аким Шпак вдруг засопел и затоптался на одном месте. Его хмурое лицо
было измято бессонной ночью и казалось еще больше свороченным набок: белки
черных глаз были желтые, с кровавыми жилками и точно налитые какой-то
грязной слизью.
- Деньги пополам, Бузыга, - сказал он мрачно. - Мы тебя не обижаем.
Половина тебе, а половина нам троим: мне, Козлу и Кубику... Так чтобы без
обмана. Мы все равно потом узнаем...
- Ладно! - крикнул беспечно Бузыга. - Прощайте!
- С богом! - сказал Козел.
Аким Шпак неуклюже, всем туловищем повернулся к старику, поглядел на
него с ненавистью и крепко сплюнул.
- Тьфу, нищ-щий, - прошипел он сквозь стиснутые зубы.
5
Онисим Козел жил со своим внуком на краю села, около моста, в
покосившейся набок и глубоко вросшей в землю хатенке, у которой
давным-давно развалилась труба, белая наружная обмазка отпала извилистыми
кусками, оголив внутренний слой желтой глины, а стекла, кое-где замененные
толстыми тряпками, стали от времени зелено-матовыми и отливали радужными
цветами. Кроме их двоих, здесь жила еще Прохоровна - глухая, столетняя,
выжившая из ума одинокая старуха. Все трое пользовались жильем бесплатно,
из милости односельчан, тем более что в эту же вымороченную хату, по
распоряжению начальства, свозили со всей волости, для вскрытия,
удавленников, утопленников, скоропостижно умерших и убитых в драке
крестьян. Тот самый стол, на котором обыкновенно обедали трое отщепенцев
деревенской жизни, служил в этих случаях для помещения трупов.
Василь вернулся домой усталый и встревоженный (Козел пришел раньше и
уже лежал на печке, прикрывшись с головой рваным зимним кожухом). Мальчику
удалось благополучно проводить Бузыгу до Переброда. С мельницы их,
кажется, не заметили, хотя там уже копошились люди и стояли телеги. Они
нашли в указанном месте, у панских прясел, четырех привязанных лошадей, но
Кубика при них не было. Это обстоятельство так сильно обеспокоило Бузыгу,
что он взял с собой только двух коней, какие были получше, остальных же
бросил привязанными, а мальчику велел немедля бежать домой, и бежать не по
дороге, а напрямик через Маринкино болото и через казенный лес.
- Испугался Бузыга? - торопливо спросил Козел.
- Испугался - нет, - ответил Василь, тяжело переводя дыхание. - А
рассердился крепко. Кубика грозился зарезать... И на меня рассердился... Я
ему говорю: "Все равно, Бузыга, я не боюсь, возьмем всех коней и
поедем"... Как он закричит и на меня! Я думал, прибьет... Побежал я от
него...
- А мне? Мне он ничего не велел сказать?
- Велел. Скажи, говорит, старику, чтобы весь день сидел дома и никуда
чтобы не рыпался. А если будут тебя спрашивать про Бузыгу и про коней, то
чтобы ты отвечал