ется. Нет, жаль мне Викентия...
- Ерунда! Никого не жаль, - злобно сказал Аким Шпак.
- Нет, Викентия ты оставь, - твердо приказал Бузыга. - Говори других.
- Кто же еще? Микола Грач разве?
- Микола Грач, это - другой табак. Только хитрый, дьявол. Ну, да все
одно - Грача будем помнить на всякий случай.
- Можно еще Андрееву кобылу подвести, белую. Ничего кобылка...
- К черту белую! - сердито воскликнул Бузыга. - И стара, и волосы везде
налезут. Первая примета... Помнишь, как Жгун с белой лошадью вляпался?..
Тес... Помолчи-ка, Козел, - махнул он рукой на старика. - Что это с нашим
хлопчиком?
Василь корчился на земле, изо всех сил стараясь съежиться таким
образом, чтобы в него как можно меньше проникала холодная болотная
сырость. Зубы его громко стучали друг о друга.
- Что, хлопец, проняло тебя? - услышал он вдруг над своей головой
густой голос, звучавший с непривычной мягкостью.
Мальчик открыл глаза и увидел склонившееся над ним большое лицо Бузыги.
- Постой-ка, я тебя укрою, - говорил конокрад, снимая с себя пиджак. -
Что же ты раньше-то не сказал, дурной, что тебе холодно? Повернись
трошки... Вот так...
Бузыга заботливо подтыкал полы пиджака под бока мальчику, а сам сел
подле него и положил ему на плечо свою широкую, тяжелую руку. Чувство
невыразимого удовольствия и благодарности задрожало у Василя в груди,
волной подкатилось к горлу и защипало глаза. Пиджак был большой и очень
толстый, еще теплый от тела Бузыги и пахнувший запахом здорового пота и
махорки. Мальчик быстро стал согреваться под ним. Съежившись в комочек и
плотно зажмурив глаза, он ощупью отыскал большую, приятно тяжелую руку
Бузыги и ласково прикоснулся к ней кончиками пальцев. И уже опять в его
затуманившемся сознании побежала через темный лес белая длинная дорога.
Он заснул так крепко, что ему показалось, будто он только на миг закрыл
глаза и тотчас же открыл их. Но когда открыл их, то повсюду уже был разлит
тонкий, неверный полусвет, в котором кусты и деревья выделялись серыми,
холодными пятнами. Ветер усилился. По-прежнему нагибались верхушки лозняка
и раскачивались старые ветлы, но в этом уже не было ничего тревожного и
страшного. Над рекой поднялся туман. Разорванными косыми клочьями,
наклоненными в одну и ту же сторону, он быстро несся по воде, дыша
сыростью.
Бузыга с посиневшим от холода, но веселым лицом легонько толкал Василя
в плечо и говорил нараспев, подражая колокольному звону:
По-оп Ма-а-ртын,
Спи-ишь ли-и ты?
Звонят в колокольню...
- Вставай, хлопчик, - сказал он, встретив улыбающийся взгляд Василя. -
Время идти.
Козел глухо кашлял старческим, утренним, затяжным кашлем, закрывая рот
рукавом и так давясь горлом, как будто его рвало. Лицо у него было
серо-зеленое, точно у трупа. Он долго и беспомощно махал своими
культяпками по направлению Василя, но кашель мешал ему заговорить.
Наконец, справившись и тяжело переводя дух, он сказал.
- Так ты, Василь, проводишь Бузыгу через Маринкино болото до
Переброда...
- Знаю я, - нетерпеливо прервал его мальчик.
- А ты, щенок, помолчи! - сердито крикнул старик и опять надолго
закашлялся. - Смотри, чтобы вам в казенном лесу в окно не провалиться. Там
трясина...
- Да знаю же я... Говорил ты...
- Дай досказать... Помни, мимо млина не идите, лучше попод горой пройти
- Ерунда! Никого не жаль, - злобно сказал Аким Шпак.
- Нет, Викентия ты оставь, - твердо приказал Бузыга. - Говори других.
- Кто же еще? Микола Грач разве?
- Микола Грач, это - другой табак. Только хитрый, дьявол. Ну, да все
одно - Грача будем помнить на всякий случай.
- Можно еще Андрееву кобылу подвести, белую. Ничего кобылка...
- К черту белую! - сердито воскликнул Бузыга. - И стара, и волосы везде
налезут. Первая примета... Помнишь, как Жгун с белой лошадью вляпался?..
Тес... Помолчи-ка, Козел, - махнул он рукой на старика. - Что это с нашим
хлопчиком?
Василь корчился на земле, изо всех сил стараясь съежиться таким
образом, чтобы в него как можно меньше проникала холодная болотная
сырость. Зубы его громко стучали друг о друга.
- Что, хлопец, проняло тебя? - услышал он вдруг над своей головой
густой голос, звучавший с непривычной мягкостью.
Мальчик открыл глаза и увидел склонившееся над ним большое лицо Бузыги.
- Постой-ка, я тебя укрою, - говорил конокрад, снимая с себя пиджак. -
Что же ты раньше-то не сказал, дурной, что тебе холодно? Повернись
трошки... Вот так...
Бузыга заботливо подтыкал полы пиджака под бока мальчику, а сам сел
подле него и положил ему на плечо свою широкую, тяжелую руку. Чувство
невыразимого удовольствия и благодарности задрожало у Василя в груди,
волной подкатилось к горлу и защипало глаза. Пиджак был большой и очень
толстый, еще теплый от тела Бузыги и пахнувший запахом здорового пота и
махорки. Мальчик быстро стал согреваться под ним. Съежившись в комочек и
плотно зажмурив глаза, он ощупью отыскал большую, приятно тяжелую руку
Бузыги и ласково прикоснулся к ней кончиками пальцев. И уже опять в его
затуманившемся сознании побежала через темный лес белая длинная дорога.
Он заснул так крепко, что ему показалось, будто он только на миг закрыл
глаза и тотчас же открыл их. Но когда открыл их, то повсюду уже был разлит
тонкий, неверный полусвет, в котором кусты и деревья выделялись серыми,
холодными пятнами. Ветер усилился. По-прежнему нагибались верхушки лозняка
и раскачивались старые ветлы, но в этом уже не было ничего тревожного и
страшного. Над рекой поднялся туман. Разорванными косыми клочьями,
наклоненными в одну и ту же сторону, он быстро несся по воде, дыша
сыростью.
Бузыга с посиневшим от холода, но веселым лицом легонько толкал Василя
в плечо и говорил нараспев, подражая колокольному звону:
По-оп Ма-а-ртын,
Спи-ишь ли-и ты?
Звонят в колокольню...
- Вставай, хлопчик, - сказал он, встретив улыбающийся взгляд Василя. -
Время идти.
Козел глухо кашлял старческим, утренним, затяжным кашлем, закрывая рот
рукавом и так давясь горлом, как будто его рвало. Лицо у него было
серо-зеленое, точно у трупа. Он долго и беспомощно махал своими
культяпками по направлению Василя, но кашель мешал ему заговорить.
Наконец, справившись и тяжело переводя дух, он сказал.
- Так ты, Василь, проводишь Бузыгу через Маринкино болото до
Переброда...
- Знаю я, - нетерпеливо прервал его мальчик.
- А ты, щенок, помолчи! - сердито крикнул старик и опять надолго
закашлялся. - Смотри, чтобы вам в казенном лесу в окно не провалиться. Там
трясина...
- Да знаю же я... Говорил ты...
- Дай досказать... Помни, мимо млина не идите, лучше попод горой пройти