ольцо с брильянтами, послезавтра жемчужное колье, а там -
глядишь - сядет на скамью подсудимых за растрату или подлог, а князья
Шеины будут вызваны в качестве свидетелей... Милое положение!
- Нет, нет, браслет надо непременно отослать обратно! - воскликнул
Василий Львович.
- Я тоже так думаю, - согласилась Вера, - и как можно скорее. Но как
это сделать? Ведь мы не знаем ни имени, ни фамилии, ни адреса.
- О, это-то совсем пустое дело! - возразил пренебрежительно Николай
Николаевич. - Нам известны инициалы этого Не Не Же... Как его. Вера?
- Ге Эс Же.
- Вот и прекрасно. Кроме того, нам известно, что он где-то служит.
Этого совершенно достаточно. Завтра же я беру городской указатель и
отыскиваю чиновника или служащего с такими инициалами. Если почему-нибудь
я его не найду, то просто-напросто позову полицейского сыскного агента и
прикажу отыскать. На случай затруднения у меня будет в руках вот эта
бумажка с его почерком. Одним словом, завтра к двум часам дня я буду знать
в точности адрес и фамилию этого молодчика и даже часы, в которые он
бывает дома. А раз я это узнаю, то мы не только завтра же возвратим ему
его сокровище, а и примем меры, чтобы он уж больше никогда не напоминал
нам о своем существовании.
- Что ты думаешь сделать? - спросил князь Василий.
- Что? Поеду к губернатору и попрошу...
- Нет, только не к губернатору. Ты знаешь, каковы наши отношения... Тут
прямая опасность попасть в смешное положение.
- Все равно. Поеду к жандармскому полковнику. Он мне приятель по клубу.
Пусть-ка он вызовет этого Ромео и погрозит у него пальцем под носом.
Знаешь, как он это делает? Приставит человеку палец к самому носу и рукой
совсем не двигает, а только лишь один палец у него качается, и кричит: "Я,
сударь, этого не потерплю-ю-ю!"
- Фи! Через жандармов! - поморщилась Вера.
- И правда, Вера, - подхватил князь. - Лучше уж в это дело никого
посторонних не мешать. Пойдут слухи, сплетни... Мы все достаточно хорошо
знаем наш город. Все живут точно в стеклянных банках... Лучше уж я сам
пойду к этому... юноше... хотя бог его знает, может быть, ему шестьдесят
лет?.. Вручу ему браслет и прочитаю хорошую строгую нотацию.
- Тогда и я с тобой, - быстро прервал его Николай Николаевич. - Ты
слишком мягок. Предоставь мне с ним поговорить... А теперь, друзья мои, -
он вынул карманные часы и поглядел на них, - вы извините меня, если я
пойду на минутку к себе. Едва на ногах держусь, а мне надо просмотреть два
дела.
- Мне почему-то стало жалко этого несчастного, - нерешительно сказала
Вера.
- Жалеть его нечего! - резко отозвался Николай, оборачиваясь в дверях.
- Если бы такую выходку с браслетом и письмами позволил себе человек
нашего круга, то князь Василий послал бы ему вызов. А если бы он этого не
сделал, то сделал бы я. А в прежнее время я бы просто велел отвести его на
конюшню и наказать розгами. Завтра, Василий Львович, ты подожди меня в
своей канцелярии, я сообщу тебе по телефону.
10
Заплеванная лестница пахла мышами, кошками, керосином и стиркой. Перед
шестым этажом князь Василий Львович остановился.
- Подожди немножко, - сказал он шурину. - Дай я отдышусь. Ах, Коля, не
следовало бы этого делать...
Они поднялись еще на два марша. На лестничной площадке было так темно,
что Николай Николаевич должен был два раза зажигать спички, пока не
глядишь - сядет на скамью подсудимых за растрату или подлог, а князья
Шеины будут вызваны в качестве свидетелей... Милое положение!
- Нет, нет, браслет надо непременно отослать обратно! - воскликнул
Василий Львович.
- Я тоже так думаю, - согласилась Вера, - и как можно скорее. Но как
это сделать? Ведь мы не знаем ни имени, ни фамилии, ни адреса.
- О, это-то совсем пустое дело! - возразил пренебрежительно Николай
Николаевич. - Нам известны инициалы этого Не Не Же... Как его. Вера?
- Ге Эс Же.
- Вот и прекрасно. Кроме того, нам известно, что он где-то служит.
Этого совершенно достаточно. Завтра же я беру городской указатель и
отыскиваю чиновника или служащего с такими инициалами. Если почему-нибудь
я его не найду, то просто-напросто позову полицейского сыскного агента и
прикажу отыскать. На случай затруднения у меня будет в руках вот эта
бумажка с его почерком. Одним словом, завтра к двум часам дня я буду знать
в точности адрес и фамилию этого молодчика и даже часы, в которые он
бывает дома. А раз я это узнаю, то мы не только завтра же возвратим ему
его сокровище, а и примем меры, чтобы он уж больше никогда не напоминал
нам о своем существовании.
- Что ты думаешь сделать? - спросил князь Василий.
- Что? Поеду к губернатору и попрошу...
- Нет, только не к губернатору. Ты знаешь, каковы наши отношения... Тут
прямая опасность попасть в смешное положение.
- Все равно. Поеду к жандармскому полковнику. Он мне приятель по клубу.
Пусть-ка он вызовет этого Ромео и погрозит у него пальцем под носом.
Знаешь, как он это делает? Приставит человеку палец к самому носу и рукой
совсем не двигает, а только лишь один палец у него качается, и кричит: "Я,
сударь, этого не потерплю-ю-ю!"
- Фи! Через жандармов! - поморщилась Вера.
- И правда, Вера, - подхватил князь. - Лучше уж в это дело никого
посторонних не мешать. Пойдут слухи, сплетни... Мы все достаточно хорошо
знаем наш город. Все живут точно в стеклянных банках... Лучше уж я сам
пойду к этому... юноше... хотя бог его знает, может быть, ему шестьдесят
лет?.. Вручу ему браслет и прочитаю хорошую строгую нотацию.
- Тогда и я с тобой, - быстро прервал его Николай Николаевич. - Ты
слишком мягок. Предоставь мне с ним поговорить... А теперь, друзья мои, -
он вынул карманные часы и поглядел на них, - вы извините меня, если я
пойду на минутку к себе. Едва на ногах держусь, а мне надо просмотреть два
дела.
- Мне почему-то стало жалко этого несчастного, - нерешительно сказала
Вера.
- Жалеть его нечего! - резко отозвался Николай, оборачиваясь в дверях.
- Если бы такую выходку с браслетом и письмами позволил себе человек
нашего круга, то князь Василий послал бы ему вызов. А если бы он этого не
сделал, то сделал бы я. А в прежнее время я бы просто велел отвести его на
конюшню и наказать розгами. Завтра, Василий Львович, ты подожди меня в
своей канцелярии, я сообщу тебе по телефону.
10
Заплеванная лестница пахла мышами, кошками, керосином и стиркой. Перед
шестым этажом князь Василий Львович остановился.
- Подожди немножко, - сказал он шурину. - Дай я отдышусь. Ах, Коля, не
следовало бы этого делать...
Они поднялись еще на два марша. На лестничной площадке было так темно,
что Николай Николаевич должен был два раза зажигать спички, пока не