зредка: на пасху, на Новый год
и в день ее именин. Княгиня Вера рассказала также и о сегодняшней посылке
и даже почти дословно передала странное письмо своего таинственного
обожателя...
- Да-а, - протянул генерал наконец. - Может быть, это просто
ненормальный малый, маниак, а - почем знать? - может быть, твой жизненный
путь, Верочка, пересекла именно такая любовь, о которой грезят женщины и
на которую больше не способны мужчины. Постой-ка. Видишь, впереди движутся
фонари? Наверно, мой экипаж.
В то же время сзади послышалось зычное рявканье автомобиля, и дорога,
изрытая колесами, засияла белым ацетиленовым светом. Подъехал Густав
Иванович.
- Анночка, я захватил твои вещи. Садись, - сказал он. - Ваше
превосходительство, не позволите ли довезти вас?
- Нет уж, спасибо, мой милый, - ответил генерал. - Не люблю я этой
машины. Только дрожит и воняет, а радости никакой. Ну, прощай, Верочка.
Теперь я буду часто приезжать, - говорил он, целуя у Веры лоб и руки.
Все распрощались. Фриессе довез Веру Николаевну до ворот ее дачи и,
быстро описав круг, исчез в темноте со своим ревущим и пыхтящим
автомобилем.
9
Княгиня Вера с неприятным чувством поднялась на террасу и вошла в дом.
Она еще издали услышала громкий голос брата Николая и увидела его высокую,
сухую фигуру, быстро сновавшую из угла в угол. Василий Львович сидел у
ломберного стола и, низко наклонив свою стриженую большую светловолосую
голову, чертил мелком по зеленому сукну.
- Я давно настаивал! - говорил Николай раздраженно и делая правой рукой
такой жест, точно он бросал на землю какую-то невидимую тяжесть. - Я давно
настаивал, чтобы прекратить эти дурацкие письма. Еще Вера за тебя замуж не
выходила, когда я уверял, что ты и Вера тешитесь ими, как ребятишки, видя
в них только смешное... Вот, кстати, и сама Вера... Мы, Верочка, говорим
сейчас с Василием Львовичем об этом твоем сумасшедшем, о твоем Пе Пе Же. Я
нахожу эту переписку дерзкой и пошлой.
- Переписки вовсе не было, - холодно остановил его Шеин. - Писал лишь
он один...
Вера покраснела при этих словах и села на диван в тень большой латании.
- Я извиняюсь за выражение, - сказал Николай Николаевич и бросил на
землю, точно оторвав от груди, невидимый тяжелый предмет.
- А я не понимаю, почему ты называешь его моим, - вставила Вера,
обрадованная поддержкой мужа. - Он так же мой, как и твой...
- Хорошо, еще раз извиняюсь. Словом, я хочу только сказать, что его
глупостям надо положить конец. Дело, по-моему, переходит за те границы,
где можно смеяться и рисовать забавные рисуночки... Поверьте, если я здесь
о чем хлопочу и о чем волнуюсь, - так это только о добром имени Веры и
твоем, Василий Львович.
- Ну, это ты, кажется, уж слишком хватил, Коля, - возразил Шеин.
- Может быть, может быть... Но вы легко рискуете попасть в смешное
положение.
- Не вижу, каким способом, - сказал князь.
- Вообрази себе, что этот идиотский браслет... - Николай приподнял
красный футляр со стола и тотчас же брезгливо бросил его на место, - что
эта чудовищная поповская штучка останется у нас, или мы ее выбросим, или
подарим Даше. Тогда, во-первых, Пе Пе Же может хвастаться своим знакомым
или товарищам, что княгиня Вера Николаевна Шеина принимает его подарки, а
во-вторых, первый же случай поощрит его к дальнейшим подвигам. Завтра он
присылает к
и в день ее именин. Княгиня Вера рассказала также и о сегодняшней посылке
и даже почти дословно передала странное письмо своего таинственного
обожателя...
- Да-а, - протянул генерал наконец. - Может быть, это просто
ненормальный малый, маниак, а - почем знать? - может быть, твой жизненный
путь, Верочка, пересекла именно такая любовь, о которой грезят женщины и
на которую больше не способны мужчины. Постой-ка. Видишь, впереди движутся
фонари? Наверно, мой экипаж.
В то же время сзади послышалось зычное рявканье автомобиля, и дорога,
изрытая колесами, засияла белым ацетиленовым светом. Подъехал Густав
Иванович.
- Анночка, я захватил твои вещи. Садись, - сказал он. - Ваше
превосходительство, не позволите ли довезти вас?
- Нет уж, спасибо, мой милый, - ответил генерал. - Не люблю я этой
машины. Только дрожит и воняет, а радости никакой. Ну, прощай, Верочка.
Теперь я буду часто приезжать, - говорил он, целуя у Веры лоб и руки.
Все распрощались. Фриессе довез Веру Николаевну до ворот ее дачи и,
быстро описав круг, исчез в темноте со своим ревущим и пыхтящим
автомобилем.
9
Княгиня Вера с неприятным чувством поднялась на террасу и вошла в дом.
Она еще издали услышала громкий голос брата Николая и увидела его высокую,
сухую фигуру, быстро сновавшую из угла в угол. Василий Львович сидел у
ломберного стола и, низко наклонив свою стриженую большую светловолосую
голову, чертил мелком по зеленому сукну.
- Я давно настаивал! - говорил Николай раздраженно и делая правой рукой
такой жест, точно он бросал на землю какую-то невидимую тяжесть. - Я давно
настаивал, чтобы прекратить эти дурацкие письма. Еще Вера за тебя замуж не
выходила, когда я уверял, что ты и Вера тешитесь ими, как ребятишки, видя
в них только смешное... Вот, кстати, и сама Вера... Мы, Верочка, говорим
сейчас с Василием Львовичем об этом твоем сумасшедшем, о твоем Пе Пе Же. Я
нахожу эту переписку дерзкой и пошлой.
- Переписки вовсе не было, - холодно остановил его Шеин. - Писал лишь
он один...
Вера покраснела при этих словах и села на диван в тень большой латании.
- Я извиняюсь за выражение, - сказал Николай Николаевич и бросил на
землю, точно оторвав от груди, невидимый тяжелый предмет.
- А я не понимаю, почему ты называешь его моим, - вставила Вера,
обрадованная поддержкой мужа. - Он так же мой, как и твой...
- Хорошо, еще раз извиняюсь. Словом, я хочу только сказать, что его
глупостям надо положить конец. Дело, по-моему, переходит за те границы,
где можно смеяться и рисовать забавные рисуночки... Поверьте, если я здесь
о чем хлопочу и о чем волнуюсь, - так это только о добром имени Веры и
твоем, Василий Львович.
- Ну, это ты, кажется, уж слишком хватил, Коля, - возразил Шеин.
- Может быть, может быть... Но вы легко рискуете попасть в смешное
положение.
- Не вижу, каким способом, - сказал князь.
- Вообрази себе, что этот идиотский браслет... - Николай приподнял
красный футляр со стола и тотчас же брезгливо бросил его на место, - что
эта чудовищная поповская штучка останется у нас, или мы ее выбросим, или
подарим Даше. Тогда, во-первых, Пе Пе Же может хвастаться своим знакомым
или товарищам, что княгиня Вера Николаевна Шеина принимает его подарки, а
во-вторых, первый же случай поощрит его к дальнейшим подвигам. Завтра он
присылает к