то вместе с этим по снегу, по домам и по небу
двигались два большие желтые пятна.
У перекрестка на круглом столбе Арбузову кинулась в глаза его
собственная фамилия, напечатанная крупными буквами. Машинально он подошел
к столбу. Среди пестрых афиш, объявлявших о праздничных развлечениях, под
обычной красной цирковой афишей был приклеен отдельный зеленый аншлаг, и
Арбузов равнодушно, точно во сне, прочитал его с начала до конца:
ЦИРК БР.ДЮВЕРНУА.
СЕГОДНЯ СОСТОИТСЯ 3-я РЕШИТЕЛЬНАЯ БОРЬБА
ПО РИМСКО-ФРАНЦУЗСКИМ ПРАВИЛАМ
МЕЖДУ ИЗВЕСТНЫМ АМЕРИКАНСКИМ ЧЕМПИОНОМ г.ДЖОНОМ РЕБЕРОМ
И ЗНАМЕНИТЫМ РУССКИМ БОРЦОМ И ГЕРКУЛЕСОМ г.АРБУЗОВЫМ
НА ПРИЗ В 100 РУБ. ПОДРОБНОСТИ В АФИШАХ.
У столба остановились двое мастеровых, судя по запачканным копотью
лицам, слесарей, и один из них стал читать объявление о борьбе вслух,
коверкая слова. Арбузов услышал свою фамилию, и она прозвучала для него
бледным, оборванным, чуждым, потерявшим всякий смысл звуком, как это
бывает иногда, если долго повторяешь подряд одно и то же слово. Мастеровые
узнали атлета. Один из них толкнул товарища локтем и почтительно
посторонился. Арбузов сердито отвернулся и, засунув руки в карманы пальто,
пошел дальше.
В цирке уже отошло дневное представление. Так как свет проникал на
арену только через стеклянное, заваленное снегом окно в куполе, то в
полумраке цирк казался огромным, пустым и холодным сараем.
Войдя с улицы, Арбузов с трудом различал стулья первого ряда, бархат на
барьерах и на канатах, отделяющих проходы, позолоту на боках лож и белые
столбы с прибитыми к ним щитами, изображающими лошадиные морды, клоунские
маски и какие-то вензеля. Амфитеатр и галерея тонули в темноте. Вверху,
под куполом, подтянутые на блоках, холодно поблескивали сталью и никелем
гимнастические машины: лестницы, кольца, турники и трапеции.
На арене, припав к полу, барахтались два человека. Арбузов долго
всматривался в них, щуря глаза, пока не узнал своего противника,
американского борца, который, как и всегда по утрам, тренировался в борьбе
с одним из своих помощников, тоже американцем, Гарваном. На жаргоне
профессиональных атлетов таких помощников называют "волками" или
"собачками". Разъезжая по всем странам и городам вместе с знаменитым
борцом, они помогают ему в ежедневной тренировке, заботятся об его
гардеробе, если ему не сопутствует в поездке жена, растирают, после
обычной утренней ванны и холодного душа, жесткими рукавицами его мускулы и
вообще оказывают ему множество мелких услуг, относящихся непосредственно к
его профессии. Так как в "волки" идут или молодые, неуверенные в себе
атлеты, еще не овладевшие разными секретами и не выработавшие приемов, или
старые, но посредственные борцы, то они редко одерживают победы в
состязаниях на призы. Но перед матчем с серьезным борцом профессор
непременно сначала выпустит на него своих "собачек", чтобы, следя за
борьбой, уловить слабые стороны и привычные промахи своего будущего
противника и оценить его преимущества, которых следует остерегаться. Ребер
уже спускал на Арбузова одного из своих помощников - англичанина Симпсона,
второстепенного борца, сырого и неповоротливого, но известного среди
атлетов чудовищной силой грифа, то есть кистей и пальцев рук. Борьба
велась без приза, по просьбе дирекции, и Арбузов
двигались два большие желтые пятна.
У перекрестка на круглом столбе Арбузову кинулась в глаза его
собственная фамилия, напечатанная крупными буквами. Машинально он подошел
к столбу. Среди пестрых афиш, объявлявших о праздничных развлечениях, под
обычной красной цирковой афишей был приклеен отдельный зеленый аншлаг, и
Арбузов равнодушно, точно во сне, прочитал его с начала до конца:
ЦИРК БР.ДЮВЕРНУА.
СЕГОДНЯ СОСТОИТСЯ 3-я РЕШИТЕЛЬНАЯ БОРЬБА
ПО РИМСКО-ФРАНЦУЗСКИМ ПРАВИЛАМ
МЕЖДУ ИЗВЕСТНЫМ АМЕРИКАНСКИМ ЧЕМПИОНОМ г.ДЖОНОМ РЕБЕРОМ
И ЗНАМЕНИТЫМ РУССКИМ БОРЦОМ И ГЕРКУЛЕСОМ г.АРБУЗОВЫМ
НА ПРИЗ В 100 РУБ. ПОДРОБНОСТИ В АФИШАХ.
У столба остановились двое мастеровых, судя по запачканным копотью
лицам, слесарей, и один из них стал читать объявление о борьбе вслух,
коверкая слова. Арбузов услышал свою фамилию, и она прозвучала для него
бледным, оборванным, чуждым, потерявшим всякий смысл звуком, как это
бывает иногда, если долго повторяешь подряд одно и то же слово. Мастеровые
узнали атлета. Один из них толкнул товарища локтем и почтительно
посторонился. Арбузов сердито отвернулся и, засунув руки в карманы пальто,
пошел дальше.
В цирке уже отошло дневное представление. Так как свет проникал на
арену только через стеклянное, заваленное снегом окно в куполе, то в
полумраке цирк казался огромным, пустым и холодным сараем.
Войдя с улицы, Арбузов с трудом различал стулья первого ряда, бархат на
барьерах и на канатах, отделяющих проходы, позолоту на боках лож и белые
столбы с прибитыми к ним щитами, изображающими лошадиные морды, клоунские
маски и какие-то вензеля. Амфитеатр и галерея тонули в темноте. Вверху,
под куполом, подтянутые на блоках, холодно поблескивали сталью и никелем
гимнастические машины: лестницы, кольца, турники и трапеции.
На арене, припав к полу, барахтались два человека. Арбузов долго
всматривался в них, щуря глаза, пока не узнал своего противника,
американского борца, который, как и всегда по утрам, тренировался в борьбе
с одним из своих помощников, тоже американцем, Гарваном. На жаргоне
профессиональных атлетов таких помощников называют "волками" или
"собачками". Разъезжая по всем странам и городам вместе с знаменитым
борцом, они помогают ему в ежедневной тренировке, заботятся об его
гардеробе, если ему не сопутствует в поездке жена, растирают, после
обычной утренней ванны и холодного душа, жесткими рукавицами его мускулы и
вообще оказывают ему множество мелких услуг, относящихся непосредственно к
его профессии. Так как в "волки" идут или молодые, неуверенные в себе
атлеты, еще не овладевшие разными секретами и не выработавшие приемов, или
старые, но посредственные борцы, то они редко одерживают победы в
состязаниях на призы. Но перед матчем с серьезным борцом профессор
непременно сначала выпустит на него своих "собачек", чтобы, следя за
борьбой, уловить слабые стороны и привычные промахи своего будущего
противника и оценить его преимущества, которых следует остерегаться. Ребер
уже спускал на Арбузова одного из своих помощников - англичанина Симпсона,
второстепенного борца, сырого и неповоротливого, но известного среди
атлетов чудовищной силой грифа, то есть кистей и пальцев рук. Борьба
велась без приза, по просьбе дирекции, и Арбузов