ми острые колени. Его птичье,
выдавшееся вперед лицо, широкое в скулах и острое к подбородку, стало
серьезным, почти строгим. Подумав с минуту, он заговорил, глядя мимо плеча
Арбузова на шкап с книгами:
- Опасного, дружочек, я у вас ничего не нахожу, хотя эти перебои сердца
и кровотечение из носа можно, пожалуй, считать деликатными
предостережениями с того света. Видите ли, у вас есть некоторая склонность
к гипертрофии сердца. Гипертрофия сердца - это, как бы вам сказать, это
такая болезнь, которой подвержены все люди, занимающиеся усиленной
мускульной работой: кузнецы, матросы, гимнасты и так далее. Стенки сердца
у них от постоянного и чрезмерного напряжения необыкновенно расширяются, и
получается то, что мы в медицине называем "cor bovinum", то есть бычачье
сердце. Такое сердце в один прекрасный день отказывается работать, с ним
делается паралич, и тогда - баста, представление окончено. Вы не
беспокойтесь, вам до этого неприятного момента очень далеко, но на всякий
случай посоветую: не пить кофе, крепкого чаю, спиртных напитков и прочих
возбуждающих вещей. Понимаете? - спросил Луховицын, слегка барабаня
пальцами по столу и исподлобья взглядывая на Арбузова.
- Понимаю, доктор.
- И в остальном рекомендуется такое же воздержание. Вы, конечно,
понимаете, про что я говорю?
Атлет, который в это время застегивал запонки у рубашки, покраснел и
смущенно улыбнулся.
- Понимаю... но ведь вы знаете, доктор, что в нашей профессии и без
того приходится быть умеренным. Да, по правде, и думать-то об этом
некогда.
- И прекрасно, дружочек. Затем отдохните денек-другой, а то и больше,
если можете. Вы сегодня, кажется, с Ребером боретесь? Постарайтесь
отложить борьбу на другой раз. Нельзя? Ну, скажите, что нездоровится, и
все тут. А я вам прямо запрещаю, слышите? Покажите-ка язык. Ну вот, и язык
скверный. Ведь слабо себя чувствуете, дружочек? Э! Да говорите прямо. Я
вас все равно никому не выдам, так какого же черта вы мнетесь! Попы и
доктора за то и деньги берут, чтобы хранить чужие секреты. Ведь совсем
плохо? Да?
Арбузов признался, что и в самом деле чувствует себя нехорошо.
Временами находит слабость и точно лень какая-то, аппетита нет, по вечерам
знобит. Вот если бы доктор прописал каких-нибудь капель?
- Нет, дружочек, как хотите, а бороться вам нельзя, - решительно сказал
доктор, соскакивая со стола. - Я в этом деле, как вам известно, не
новичок, и всем борцам, которых мне приходилось знать, я всегда говорил
одно: перед состязанием соблюдайте четыре правила: первое - накануне нужно
хорошо выспаться, второе - днем вкусно и питательно пообедать, но при этом
- третье - выступать на борьбу с пустым желудком, и, наконец, четвертое -
это уже психология - ни на минуту не терять уверенности в победе.
Спрашивается, как же вы будете состязаться, если вы с утра обретаетесь в
такой мехлюзии? Вы извините меня за нескромный вопрос... я ведь человек
свой... у вас борьба не того?.. Не фиктивная? То есть заранее не
условлено, кто кого и в какое состязание положит?
- О нет, доктор, что вы... Мы с Ребером уже давно гонялись по всей
Европе друг за другом. Даже и залог настоящий, а не для приманки. И он и я
внесли по сто рублей в третьи руки.
- Все-таки я не вижу резона, почему нельзя отложить состязание на
будущее время.
- Н
выдавшееся вперед лицо, широкое в скулах и острое к подбородку, стало
серьезным, почти строгим. Подумав с минуту, он заговорил, глядя мимо плеча
Арбузова на шкап с книгами:
- Опасного, дружочек, я у вас ничего не нахожу, хотя эти перебои сердца
и кровотечение из носа можно, пожалуй, считать деликатными
предостережениями с того света. Видите ли, у вас есть некоторая склонность
к гипертрофии сердца. Гипертрофия сердца - это, как бы вам сказать, это
такая болезнь, которой подвержены все люди, занимающиеся усиленной
мускульной работой: кузнецы, матросы, гимнасты и так далее. Стенки сердца
у них от постоянного и чрезмерного напряжения необыкновенно расширяются, и
получается то, что мы в медицине называем "cor bovinum", то есть бычачье
сердце. Такое сердце в один прекрасный день отказывается работать, с ним
делается паралич, и тогда - баста, представление окончено. Вы не
беспокойтесь, вам до этого неприятного момента очень далеко, но на всякий
случай посоветую: не пить кофе, крепкого чаю, спиртных напитков и прочих
возбуждающих вещей. Понимаете? - спросил Луховицын, слегка барабаня
пальцами по столу и исподлобья взглядывая на Арбузова.
- Понимаю, доктор.
- И в остальном рекомендуется такое же воздержание. Вы, конечно,
понимаете, про что я говорю?
Атлет, который в это время застегивал запонки у рубашки, покраснел и
смущенно улыбнулся.
- Понимаю... но ведь вы знаете, доктор, что в нашей профессии и без
того приходится быть умеренным. Да, по правде, и думать-то об этом
некогда.
- И прекрасно, дружочек. Затем отдохните денек-другой, а то и больше,
если можете. Вы сегодня, кажется, с Ребером боретесь? Постарайтесь
отложить борьбу на другой раз. Нельзя? Ну, скажите, что нездоровится, и
все тут. А я вам прямо запрещаю, слышите? Покажите-ка язык. Ну вот, и язык
скверный. Ведь слабо себя чувствуете, дружочек? Э! Да говорите прямо. Я
вас все равно никому не выдам, так какого же черта вы мнетесь! Попы и
доктора за то и деньги берут, чтобы хранить чужие секреты. Ведь совсем
плохо? Да?
Арбузов признался, что и в самом деле чувствует себя нехорошо.
Временами находит слабость и точно лень какая-то, аппетита нет, по вечерам
знобит. Вот если бы доктор прописал каких-нибудь капель?
- Нет, дружочек, как хотите, а бороться вам нельзя, - решительно сказал
доктор, соскакивая со стола. - Я в этом деле, как вам известно, не
новичок, и всем борцам, которых мне приходилось знать, я всегда говорил
одно: перед состязанием соблюдайте четыре правила: первое - накануне нужно
хорошо выспаться, второе - днем вкусно и питательно пообедать, но при этом
- третье - выступать на борьбу с пустым желудком, и, наконец, четвертое -
это уже психология - ни на минуту не терять уверенности в победе.
Спрашивается, как же вы будете состязаться, если вы с утра обретаетесь в
такой мехлюзии? Вы извините меня за нескромный вопрос... я ведь человек
свой... у вас борьба не того?.. Не фиктивная? То есть заранее не
условлено, кто кого и в какое состязание положит?
- О нет, доктор, что вы... Мы с Ребером уже давно гонялись по всей
Европе друг за другом. Даже и залог настоящий, а не для приманки. И он и я
внесли по сто рублей в третьи руки.
- Все-таки я не вижу резона, почему нельзя отложить состязание на
будущее время.
- Н