сказав только три слова:
-- Кто принудил тебя?'
Весь трепеща и щелкая зубами, с глазами, побелевшими от страха, молодой
воин уронил глухо:
-- Царица Астис...
-- Выйди, -- приказал Соломон. -- Скажи очередной страже, чтобы она
стерегла тебя.
Скоро по бесчисленным комнатам дворца забегали люди с огнями. Все покои
осветились. Пришли врачи, собрались военачальники и друзья царя.
Старший врач сказал:
-- Царь, теперь не поможет ни наука, ни бог. Когда извлечем меч,
оставленный в ее груди, она тотчас же умрет.
Но в это время Суламифь очнулась и сказала со спокойною улыбкой:
-- Я хочу пить.
И, когда напилась, она с нежной, прекрасной улыбкою остановила свои
глаза на царе и уже больше не отводила их; а он стоял на коленях перед ее
ложем, весь обнаженный, как и она, не замечая, что его колени купаются в ее
крови и что руки его обагрены алою кровью.
Так, глядя на своего возлюбленного и улыбаясь кротко, говорила с трудом
прекрасная Суламифь:
-- Благодарю тебя, мой царь, за все: за твою любовь, за твою красоту,
за твою мудрость, к которой ты позволил мне прильнуть устами, как к сладкому
источнику. Дай мне поцеловать твои руки, не отнимай их от моего рта до тех
пор., пока последнее дыхание не отлетит от меня. Никогда не было и не будет
женщины счастливее меня. Благодарю тебя, мой царь, мой возлюбленный, мой
прекрасный. Вспоминай изредка о твоей рабе, о твоей обожженной солнцем
Суламифи.
314
И царь ответил ей глубоким, медленным голосом:'
-- До тех пор, пока люди будут любить друг друга, пока красота души и
тела будут самой лучшей и самой сладкой мечтой в мире, до тех пор, клянусь
тебе, Суламифь, имя твое во многие века будет произноситься с умилением и
благодарностью.
К утру Суламифи не стало.
Тогда царь встал, велел дать себе умыться и надел самый роскошный
пурпуровый хитон, вышитый золотыми скарабеями, и возложил на свою голову
венец из кроваво-красных рубинов. После этого он подозвал к себе Ванею и
сказал спокойно:
-- Ванея, ты пойдешь и умертвишь Элиава. Но старик закрыл лицо руками и
упал ниц перед царем.
-- Царь, Элиав -- мой внук!
-- Ты слышал меня, Ванея?
-- Царь, прости меня, не угрожай мне своим гневом, прикажи это сделать
кому-нибудь другому. Элиав, выйдя из дворца, побежал в храм и схватился за
рога жертвенника. Я стар, смерть моя близка, я не смею взять на свою душу
этого двойного преступления.
Но царь возразил:
-- Однако, когда я поручил тебе умертвить моего брата Адонию, также
схватившегося за священные рога жертвенника, разве ты ослушался меня, Ванея?
-- Прости меня! Пощади меня, царь!
-- Подними лицо твое, -- приказал Соломон.
И когда Ванея поднял голову и увидел глаза царя, он быстро встал с пола
и послушно направился к выходу.
Затем, обратившись к Ахиссару, начальнику и смотрителю дворца, он
приказал:
-- Царицу я не хочу предавать смерти, пусть она живет, как хочет, и
умирает, где хочет. Но никогда она не увидит более моего лица. Сегодня,
Ахиссар, ты снарядишь караван и проводишь царицу до гавани в Иаффе, а оттуда
в Египет, к фараону Суссакиму. Теперь пусть все выйдут.
315
И, оставшись один лицом к лицу с телом Сула-мифи, он долго глядел на ее
прекрасные черты. Лицо ее было бело, и никогда оно не было так красиво при
ее жизни. Полуот