осторожно поддержал его, обвив рукою за
спину, подвел его к изображению Изиды, бережно накрыл его черным покрывалом
и оставил так на несколько мгновений, чтобы он втайне, невидимо для других,
мог запечатлеть на устах оплодотворенной богини свой поцелуй.
Тотчас же вслед за этим его положили на носилки и унесли из алтаря.
Жрец-привратник вышел из храма. Он ударил деревянным молотком в громадный
медный круг, возвещая всему миру о том, что свершилась великая тайна
оплодотворения богини. И высокий поющий звук меди понесся над Иерусалимом.
Царица Астис, еще продолжая содрогаться всем телом, откинула назад
голову Элиава. Глаза ее горели напряженным красным огнем. И она сказала
медленно, слово.за словом:
-- Элиав, хочешь, я сделаю тебя царем Иудеи и Израиля? Хочешь быть
властителем над всей Сирией и Месопотамией, над Финикией и Вавилоном?
-- Нет, царица, я хочу только тебя...
-- Да, ты будешь моим властелином. Все мои ночи будут принадлежать
тебе. Каждое мое слово, каждый мой взгляд, каждое дыхание будут твоими. Ты
знаешь пропуск. Ты пойдешь сегодня во дворец и убьешь их. Ты убьешь их
обоих! Ты убьешь их обоих!
310
Элиав хотел что-то сказать. Но царица притянула его к себе и прильнула
к его рту своими жаркими губами и языком. Это продолжалось' мучительна
долго. Потом, внезапно оторвав юношу от себя, она сказала коротко и
повелительно:
-- Иди;
-- Я иду, -- ответил покорно Элиав.
XII
И была седьмая ночь великой любви Соломона.
Странно тихи и глубоко нежны были в эту ночь ласки царя и Суламифи.
Точно какая-то задумчивая печаль, осторожная стыдливость, отдаленное
предчувствие окутывали легкою тенью их слова, поцелуи и объятия.
Глядя в окно на небо, где ночь уже побеждала догорающий вечер, Суламифь
остановила свои глаза на яркой голубоватой звезде, которая трепетала кротко
и нежно.
-- Как называется эта звезда, мой возлюбленный? -- спросила она.
-- Это звезда Сопдит, -- ответил царь. -- Это священная звезда.
Ассирийские маги говорят нам, что души всех людей живут на ней после смерти
тела.
-- Ты веришь этому, царь?
Соломон не ответил. Правая рука его была под головою Суламифи, а левою
он обнимал ее, и она чувствовала его ароматное дыхание на себе, на волосах,
на виске. .
-- Может быть, мы увидимся там с тобою, царь, после того как умрем? --
спросила тревожно Суламифь.
Царь опять промолчал.
! -- Ответь мне что-нибудь, возлюбленный, -- робко попросила Суламифь.
Тогда царь сказал:
1 -- Жизнь человеческая коротка, но время бесконечно, и вещество
бессмертно. Человек умирает и утучняет гниением своего тела землю, земля
вскарм-
311
ливает колос, колос приносит зерно; человек поглощает хлеб и питает им
свое тело. Проходят тьмы и тьмы-тем веков, все в мире повторяется, --
повторяются люди, звери, камни, растения. Во многообразном круговороте
времени и вещества повторяемся и мы с тобою, моя возлюбленная. Это так же
верно, как и то, что если мы с тобою наполним большой мешок доверху морским
гравием и бросим в него всего лишь один драгоценный сапфир, то, вытаскивая
много раз из мешка, ты все-таки рано или поздно извлечешь и драгоценность.
Мы с тобою встретимся, Суламифь, и мы не узнаем друг друга, но с тоской и с
восторгом будут стремиться наши сердца нав
спину, подвел его к изображению Изиды, бережно накрыл его черным покрывалом
и оставил так на несколько мгновений, чтобы он втайне, невидимо для других,
мог запечатлеть на устах оплодотворенной богини свой поцелуй.
Тотчас же вслед за этим его положили на носилки и унесли из алтаря.
Жрец-привратник вышел из храма. Он ударил деревянным молотком в громадный
медный круг, возвещая всему миру о том, что свершилась великая тайна
оплодотворения богини. И высокий поющий звук меди понесся над Иерусалимом.
Царица Астис, еще продолжая содрогаться всем телом, откинула назад
голову Элиава. Глаза ее горели напряженным красным огнем. И она сказала
медленно, слово.за словом:
-- Элиав, хочешь, я сделаю тебя царем Иудеи и Израиля? Хочешь быть
властителем над всей Сирией и Месопотамией, над Финикией и Вавилоном?
-- Нет, царица, я хочу только тебя...
-- Да, ты будешь моим властелином. Все мои ночи будут принадлежать
тебе. Каждое мое слово, каждый мой взгляд, каждое дыхание будут твоими. Ты
знаешь пропуск. Ты пойдешь сегодня во дворец и убьешь их. Ты убьешь их
обоих! Ты убьешь их обоих!
310
Элиав хотел что-то сказать. Но царица притянула его к себе и прильнула
к его рту своими жаркими губами и языком. Это продолжалось' мучительна
долго. Потом, внезапно оторвав юношу от себя, она сказала коротко и
повелительно:
-- Иди;
-- Я иду, -- ответил покорно Элиав.
XII
И была седьмая ночь великой любви Соломона.
Странно тихи и глубоко нежны были в эту ночь ласки царя и Суламифи.
Точно какая-то задумчивая печаль, осторожная стыдливость, отдаленное
предчувствие окутывали легкою тенью их слова, поцелуи и объятия.
Глядя в окно на небо, где ночь уже побеждала догорающий вечер, Суламифь
остановила свои глаза на яркой голубоватой звезде, которая трепетала кротко
и нежно.
-- Как называется эта звезда, мой возлюбленный? -- спросила она.
-- Это звезда Сопдит, -- ответил царь. -- Это священная звезда.
Ассирийские маги говорят нам, что души всех людей живут на ней после смерти
тела.
-- Ты веришь этому, царь?
Соломон не ответил. Правая рука его была под головою Суламифи, а левою
он обнимал ее, и она чувствовала его ароматное дыхание на себе, на волосах,
на виске. .
-- Может быть, мы увидимся там с тобою, царь, после того как умрем? --
спросила тревожно Суламифь.
Царь опять промолчал.
! -- Ответь мне что-нибудь, возлюбленный, -- робко попросила Суламифь.
Тогда царь сказал:
1 -- Жизнь человеческая коротка, но время бесконечно, и вещество
бессмертно. Человек умирает и утучняет гниением своего тела землю, земля
вскарм-
311
ливает колос, колос приносит зерно; человек поглощает хлеб и питает им
свое тело. Проходят тьмы и тьмы-тем веков, все в мире повторяется, --
повторяются люди, звери, камни, растения. Во многообразном круговороте
времени и вещества повторяемся и мы с тобою, моя возлюбленная. Это так же
верно, как и то, что если мы с тобою наполним большой мешок доверху морским
гравием и бросим в него всего лишь один драгоценный сапфир, то, вытаскивая
много раз из мешка, ты все-таки рано или поздно извлечешь и драгоценность.
Мы с тобою встретимся, Суламифь, и мы не узнаем друг друга, но с тоской и с
восторгом будут стремиться наши сердца нав