ум и здоровье своего владельца; и
бледный, сине-зеленый, как морская вода у берега, вериллий -- средство от
бельма и проказы, добрый спутник странников; и разноцветный агат -- носящий
его не боится козней врагов и избегает опасности быть раздавленным во время
землетрясения; и нефрит, почечный камень, отстраняющий удары молнии; и
яблочно-зеленый, мутно-прозрачный онихий -- сторож хозяина от огня и
сумасшествия; и яспис, заставляющий дрожать зверей; и черный ласточкин
камень, дающий красноречие; и уважаемый беременными женщинами орлиный
камень, который орлы кладут в свои гнезда, когда приходит, пора вылупляться
их птенцам; и заберзат из Офира, сияющий, как маленькие солнца; и
желто-золотистый хрисолит- друг торговцев и воров; и сардоникс, любимый
царями и царицами; и малиновый лигирий: его находят, как известно, в желудке
рыси, зрение которой так остро, что она видит сквозь стены, -- поэтому и
носящие лигирий отличаются зоркостью глаз, -- кроме того, он останавливает
кровотечение из носу и заживляет всякие раны, исключая ран, нанесенных
камнем и железом.
Надевал царь на шею Суламифи многоценные ожерелья из жемчуга, который
ловили его подданные в' Персидском море, и жемчуг от теплоты ее тела
приобретал живой блеск и нежный цвет. И кораллы становились краснее на ее
смуглой груди, и оживала бирюза на ее пальцах, и издавали в ее руках
трескучие искры те желтые янтарные безделушки, .которые привозили в дар царю
Соломону с берегов далеких северных морей отважные корабельщики царя Хирама
Тир-ского.
293
Златоцветом и лилиями покрывала Суламифь свое ложе, приготовляя его к
ночи, и, покоясь на ее груди, говорил царь в веселии сердца:
-- Ты похожа на царскую ладью в стране Офир, о моя возлюбленная, на
золотую легкую ладью, которая плывет, качаясь, по священной реке, среди
белых аро-.матных цветов.
Так посетила царя Соломона -- величайшего из царей 304
Между тем вино, сикера и одуряющие курения уже оказывали заметное
действие на собравшихся в храме. Чаще слышались крик и смех и звон падающих
на каменный пол серебряных сосудов. Приближалась великая, таинственная
минута кровавой жертвы. Экстаз овладевал верующими.
Рассеянным взором оглядела царица храм и верующих. Много здесь было
почтенных и знаменитых людей из свиты Соломоновой и из его военачальников:
Бен-Гевер, властитель области Арговии, и Ахи-маас, женатый на дочери царя
Васемафи, и остроумный Бен-Декер, и Зовуф, носивший, по восточным обычаям,
высокий титул "друга царя", и брат Соломона от первого брака Давидова --
Далуиа, расслабленный, полумертвый человек, преждевременно впавший в
идиотизм от излишеств и пьянства. Все они были -- иные по вере, иные по
корыстным расчетам, •иные из подражания, а иные из сластолюбивых целей --
поклонниками Изиды.
И вот глаза царицы остановились долго и внимательно, с напряженной
мыслью, на красивом юношеском лице Элиава, одного из начальников царских
телохранителей.
Царица знала, отчего горит такой яркой краской его смуглое лицо, отчего
с такою страстной тоской устремлены его горячие глаза сюда, на занавески,
которые едва движутся от прикосновения прекрасных белых рук царицы. Однажды,
почти шутя, повинуясь минутному капризу, она заставила Элиава провести у нее
целую длинную блаженную ночь. Утром она от
бледный, сине-зеленый, как морская вода у берега, вериллий -- средство от
бельма и проказы, добрый спутник странников; и разноцветный агат -- носящий
его не боится козней врагов и избегает опасности быть раздавленным во время
землетрясения; и нефрит, почечный камень, отстраняющий удары молнии; и
яблочно-зеленый, мутно-прозрачный онихий -- сторож хозяина от огня и
сумасшествия; и яспис, заставляющий дрожать зверей; и черный ласточкин
камень, дающий красноречие; и уважаемый беременными женщинами орлиный
камень, который орлы кладут в свои гнезда, когда приходит, пора вылупляться
их птенцам; и заберзат из Офира, сияющий, как маленькие солнца; и
желто-золотистый хрисолит- друг торговцев и воров; и сардоникс, любимый
царями и царицами; и малиновый лигирий: его находят, как известно, в желудке
рыси, зрение которой так остро, что она видит сквозь стены, -- поэтому и
носящие лигирий отличаются зоркостью глаз, -- кроме того, он останавливает
кровотечение из носу и заживляет всякие раны, исключая ран, нанесенных
камнем и железом.
Надевал царь на шею Суламифи многоценные ожерелья из жемчуга, который
ловили его подданные в' Персидском море, и жемчуг от теплоты ее тела
приобретал живой блеск и нежный цвет. И кораллы становились краснее на ее
смуглой груди, и оживала бирюза на ее пальцах, и издавали в ее руках
трескучие искры те желтые янтарные безделушки, .которые привозили в дар царю
Соломону с берегов далеких северных морей отважные корабельщики царя Хирама
Тир-ского.
293
Златоцветом и лилиями покрывала Суламифь свое ложе, приготовляя его к
ночи, и, покоясь на ее груди, говорил царь в веселии сердца:
-- Ты похожа на царскую ладью в стране Офир, о моя возлюбленная, на
золотую легкую ладью, которая плывет, качаясь, по священной реке, среди
белых аро-.матных цветов.
Так посетила царя Соломона -- величайшего из царей 304
Между тем вино, сикера и одуряющие курения уже оказывали заметное
действие на собравшихся в храме. Чаще слышались крик и смех и звон падающих
на каменный пол серебряных сосудов. Приближалась великая, таинственная
минута кровавой жертвы. Экстаз овладевал верующими.
Рассеянным взором оглядела царица храм и верующих. Много здесь было
почтенных и знаменитых людей из свиты Соломоновой и из его военачальников:
Бен-Гевер, властитель области Арговии, и Ахи-маас, женатый на дочери царя
Васемафи, и остроумный Бен-Декер, и Зовуф, носивший, по восточным обычаям,
высокий титул "друга царя", и брат Соломона от первого брака Давидова --
Далуиа, расслабленный, полумертвый человек, преждевременно впавший в
идиотизм от излишеств и пьянства. Все они были -- иные по вере, иные по
корыстным расчетам, •иные из подражания, а иные из сластолюбивых целей --
поклонниками Изиды.
И вот глаза царицы остановились долго и внимательно, с напряженной
мыслью, на красивом юношеском лице Элиава, одного из начальников царских
телохранителей.
Царица знала, отчего горит такой яркой краской его смуглое лицо, отчего
с такою страстной тоской устремлены его горячие глаза сюда, на занавески,
которые едва движутся от прикосновения прекрасных белых рук царицы. Однажды,
почти шутя, повинуясь минутному капризу, она заставила Элиава провести у нее
целую длинную блаженную ночь. Утром она от