е улыбнется
ему. Так бывает при тяжелых, смертельных родах у женщин, на войне, во время
непосильного труда, при неизлечимых болезнях, иногда при сумасшествии, и,
должно быть, бывало во время пыток перед смертью. Потом судьба холодно и
беззлобно успокаивает человека навсегда.
VII
Вдруг случилось чудо, в которое так наивно верил учитель Астреин.
Пришла весна!
Сначала, несколько дней подряд, воздух стоял неподвижно и был тепел.
Тяжелые сизые облака медленно и низко сгруживались к земле. Тощие горластые
петухи орали не переставая по дворам в деревне. Галки с тревожным криком
носились по темному небу. Дальние леса густо посинели. Людей клонило днем ко
сну.
Потом сразу пошли дожди, подули южные ветры. Ветер и дождь прямо на
глазах ели снег, который стал на полях ноздреватым и грязным, а там, где под
ним бежала вода, зернистым и жидким. Деревенская улица обнажилась, доверчиво
размякла, и коричневые болтливые ручейки побежали по ней во всю ее ширину
вдоль уклона.
Весенний беспорядок -- шумный, торопливый, сорный -- воцарился в лесах,
полях и на дорогах -- точно дружная, веселая суета перед большим праздником
происходила в природе. Как чудесно пахли по ночам земля, ветер и, кажется,
даже звезды!
Вскрылась Пра. Фельдшер все хлопотал около лодки. Однажды вечером он
сказал Астреину, потирая намозоленные руки:
-- Теперь все готово. Завтра приходи пораньше. Пообедаем -- и айда. Нам
некогда терять времени. Через неделю Пра обмелеет, и тогда придется тащить
лодку на плечах. А теперь мы как раз ее пригоним к мельнице.
На другой день после раннего обеда они сволокли
253
легкую, плоскодонную лодку по откосу оврага к реке, спустили ее в воду
и поплыли по течению вниз. Так как река бежала необыкновенно быстро, то
фельдшер пустил Астреина на гребные весла, а сам сел на корму с рулевым
веслом. Смирнов взял с собой на всякий случай шомпольную одностволку и даже
зарядил ее. Друг, увязавшийся за лодкой, бежал по берегу и ве-.село лаял.
Сейчас же, сажен через тридцать, был мост между крутыми берегами.
Теперь он висел над поднявшейся водой, почти касаясь ее. Оглянувшись назад,
учитель спросил с беспокойством:
-- Пройдем ли?
-- Глупости! Пройдем! -- ответил уверенно фельдшер. -- Нагнемся и
проедем.
Чтобы войти под мост, им пришлось не только лечь ничком на банки, но и
защищать руками лица от мостовых бревен. Под мостом было темно, сыро и
гулко. Вырвавшись из-под него, лодка точно прибавила ходу и теперь плыла со
скоростью хорошей почтовой лошади.
По небу опрометью неслись круглые, пухлые облака. Совсем неожиданно
пошел дождь. Фельдшер обвязал замок у своего ружья носовым платком, чтобы
пистоны не отсырели. Но дождь сейчас же и перестал, и снова засмеялось
весеннее непостоянное солнце. Берега понижались постепенно, а река все
расширялась. Вода бурлила, разрезаемая носом лодки; она была по-весеннему
грязно-коричневая и на изломах струек поблескивала голубым отражением неба.
Все чаще и чаще попадались льдины -- круглые, покрытые сверху грязным
снегом. Они кружились, подгоняемые течением, и терлись, шурша о борта лодки,
которая их обгоняла.
Навстречу лодке рос приближающийся лес. Издали было слышно, как вода
клокотала в нем вокруг затопленных деревьев. Лодка, не умеряя скорости,
вошла в него, и вдруг берега реки разбежались и
ему. Так бывает при тяжелых, смертельных родах у женщин, на войне, во время
непосильного труда, при неизлечимых болезнях, иногда при сумасшествии, и,
должно быть, бывало во время пыток перед смертью. Потом судьба холодно и
беззлобно успокаивает человека навсегда.
VII
Вдруг случилось чудо, в которое так наивно верил учитель Астреин.
Пришла весна!
Сначала, несколько дней подряд, воздух стоял неподвижно и был тепел.
Тяжелые сизые облака медленно и низко сгруживались к земле. Тощие горластые
петухи орали не переставая по дворам в деревне. Галки с тревожным криком
носились по темному небу. Дальние леса густо посинели. Людей клонило днем ко
сну.
Потом сразу пошли дожди, подули южные ветры. Ветер и дождь прямо на
глазах ели снег, который стал на полях ноздреватым и грязным, а там, где под
ним бежала вода, зернистым и жидким. Деревенская улица обнажилась, доверчиво
размякла, и коричневые болтливые ручейки побежали по ней во всю ее ширину
вдоль уклона.
Весенний беспорядок -- шумный, торопливый, сорный -- воцарился в лесах,
полях и на дорогах -- точно дружная, веселая суета перед большим праздником
происходила в природе. Как чудесно пахли по ночам земля, ветер и, кажется,
даже звезды!
Вскрылась Пра. Фельдшер все хлопотал около лодки. Однажды вечером он
сказал Астреину, потирая намозоленные руки:
-- Теперь все готово. Завтра приходи пораньше. Пообедаем -- и айда. Нам
некогда терять времени. Через неделю Пра обмелеет, и тогда придется тащить
лодку на плечах. А теперь мы как раз ее пригоним к мельнице.
На другой день после раннего обеда они сволокли
253
легкую, плоскодонную лодку по откосу оврага к реке, спустили ее в воду
и поплыли по течению вниз. Так как река бежала необыкновенно быстро, то
фельдшер пустил Астреина на гребные весла, а сам сел на корму с рулевым
веслом. Смирнов взял с собой на всякий случай шомпольную одностволку и даже
зарядил ее. Друг, увязавшийся за лодкой, бежал по берегу и ве-.село лаял.
Сейчас же, сажен через тридцать, был мост между крутыми берегами.
Теперь он висел над поднявшейся водой, почти касаясь ее. Оглянувшись назад,
учитель спросил с беспокойством:
-- Пройдем ли?
-- Глупости! Пройдем! -- ответил уверенно фельдшер. -- Нагнемся и
проедем.
Чтобы войти под мост, им пришлось не только лечь ничком на банки, но и
защищать руками лица от мостовых бревен. Под мостом было темно, сыро и
гулко. Вырвавшись из-под него, лодка точно прибавила ходу и теперь плыла со
скоростью хорошей почтовой лошади.
По небу опрометью неслись круглые, пухлые облака. Совсем неожиданно
пошел дождь. Фельдшер обвязал замок у своего ружья носовым платком, чтобы
пистоны не отсырели. Но дождь сейчас же и перестал, и снова засмеялось
весеннее непостоянное солнце. Берега понижались постепенно, а река все
расширялась. Вода бурлила, разрезаемая носом лодки; она была по-весеннему
грязно-коричневая и на изломах струек поблескивала голубым отражением неба.
Все чаще и чаще попадались льдины -- круглые, покрытые сверху грязным
снегом. Они кружились, подгоняемые течением, и терлись, шурша о борта лодки,
которая их обгоняла.
Навстречу лодке рос приближающийся лес. Издали было слышно, как вода
клокотала в нем вокруг затопленных деревьев. Лодка, не умеряя скорости,
вошла в него, и вдруг берега реки разбежались и