атия, попросту --
старческий каприз. Его отец .был французом, принявшим английское подданство,
а мать ирландка, но в нем самом, в его жилах, очень много крови от
галльского петуха. Он фат, красавец в шаблонном виде, страшно занят собой и
своей наружностью и вечно трется около женских юбок. Его выбирал не я. Я
только повиновался инструкциям, данным мне лордом Чальсбери, вашим будущим
руко- . водителем и наставником. Де Мон де Рик приедет минут через
двадцать-двадцать пять с утренним поездом из Кардифа, и мы с вами успеем
поговорить. Во всяком случае, советую вам войти с ним в ровные, хорошие
отношения. Как-никак, а ведь вам придется прожить три-четыре года бок о бок
черт знает в какой пустыне, на экваторе, на самой макушке потухшего вулкана
Каямбэ, где вас, белых людей, будет всего пять-шесть человек, остальные же
негры, метисы, индейцы и другой сброд. Вас, может, пугает такая невеселая
перспектива? Помните -- вы совершенно свободны. Мы сию минуту можем
разорвать подписанный вами контракт и вместе возвратиться с
одиннадцатичасовым поездом обратно в Лондон. И поверьте, это ничуть не
уменьшит моего уважения и расположения к вам.
-- Нет, дорогой мистер Найдстон, я уже на Каямбэ, -- возразил я смеясь.
-- Я положительно стосковался по регулярному, в особенности научному, труду,
и когда думаю о нем, то облизываюсь, как голодный оборванец из Уайтчэпля
перед колбасной лавкой. Надеюсь, что у меня будет достаточно интересной
работы,
582
чтобы я не скучал и не погрязнул в мелких дрязгах и личных ссорах.
-- О да, мой дорогой, у вас будет много прекрасной и возвышенной по
своей идее работы. Теперь наступила пора быть мне с вами откровенным, и я
передам вам то немногое, что мне известно. Лорд Чальс-бери вот уже девять
лет трудится над неимоверным по своей грандиозности предприятием. Он во что
бы то ки стало решил достигнуть возможности сгустить материю солнечных лучей
в газ, и даже еще больше -- сжать этот газ при страшно низкой температуре и
колоссальном давлении до жидкого состояния. Если ему бог поможет довести до
конца свой план, то его открытие будет прямо неизмеримо велико по своим
результатам...
-- Неизмеримо! -- повторил я тихо, подавленный и восхищенный словами
мистера Найдстона.
-- Вот и все, что я знаю, -- произнес стряпчий. -- Нет, знаю еще из
личного письма лорда Чальсбери ко мне, что теперь он . более, чем
когда-либо, близок к счастливому окончанию своего труда и менее, чем
когда-либо, сомневается в близком разрешении своей задачи. Я должен сказать
вам, дорогой друг, что лорд Чальсбери -- это одно из величайших светил
науки, один из гениальнейших вдохновенных умов. Кроме того, он истинный
аристократ по рождению и духу, бескорыстный и самоотверженный друг
человечества, терпеливый и любезный учитель, очаровательный собеседник и
верный друг. И, кроме того, он человек такой обаятельной душевной красоты,
которая притягивает к нему все сердца... Но вот подымается по сходне и ваш
спутник, -- вдруг круто оборвал свою восторженную речь мистер Найдстон. --
Возьмите же себе этот конверт. Там ваши пароходные билеты, точный дальнейший
маршрут и деньги. Вам придется плыть дней шестнадцать -- восемнадцать. На
другой же день вами овладеет фиолетовая тоска. На этот случай я приобрел и
оставил у вас в каюте шт
старческий каприз. Его отец .был французом, принявшим английское подданство,
а мать ирландка, но в нем самом, в его жилах, очень много крови от
галльского петуха. Он фат, красавец в шаблонном виде, страшно занят собой и
своей наружностью и вечно трется около женских юбок. Его выбирал не я. Я
только повиновался инструкциям, данным мне лордом Чальсбери, вашим будущим
руко- . водителем и наставником. Де Мон де Рик приедет минут через
двадцать-двадцать пять с утренним поездом из Кардифа, и мы с вами успеем
поговорить. Во всяком случае, советую вам войти с ним в ровные, хорошие
отношения. Как-никак, а ведь вам придется прожить три-четыре года бок о бок
черт знает в какой пустыне, на экваторе, на самой макушке потухшего вулкана
Каямбэ, где вас, белых людей, будет всего пять-шесть человек, остальные же
негры, метисы, индейцы и другой сброд. Вас, может, пугает такая невеселая
перспектива? Помните -- вы совершенно свободны. Мы сию минуту можем
разорвать подписанный вами контракт и вместе возвратиться с
одиннадцатичасовым поездом обратно в Лондон. И поверьте, это ничуть не
уменьшит моего уважения и расположения к вам.
-- Нет, дорогой мистер Найдстон, я уже на Каямбэ, -- возразил я смеясь.
-- Я положительно стосковался по регулярному, в особенности научному, труду,
и когда думаю о нем, то облизываюсь, как голодный оборванец из Уайтчэпля
перед колбасной лавкой. Надеюсь, что у меня будет достаточно интересной
работы,
582
чтобы я не скучал и не погрязнул в мелких дрязгах и личных ссорах.
-- О да, мой дорогой, у вас будет много прекрасной и возвышенной по
своей идее работы. Теперь наступила пора быть мне с вами откровенным, и я
передам вам то немногое, что мне известно. Лорд Чальс-бери вот уже девять
лет трудится над неимоверным по своей грандиозности предприятием. Он во что
бы то ки стало решил достигнуть возможности сгустить материю солнечных лучей
в газ, и даже еще больше -- сжать этот газ при страшно низкой температуре и
колоссальном давлении до жидкого состояния. Если ему бог поможет довести до
конца свой план, то его открытие будет прямо неизмеримо велико по своим
результатам...
-- Неизмеримо! -- повторил я тихо, подавленный и восхищенный словами
мистера Найдстона.
-- Вот и все, что я знаю, -- произнес стряпчий. -- Нет, знаю еще из
личного письма лорда Чальсбери ко мне, что теперь он . более, чем
когда-либо, близок к счастливому окончанию своего труда и менее, чем
когда-либо, сомневается в близком разрешении своей задачи. Я должен сказать
вам, дорогой друг, что лорд Чальсбери -- это одно из величайших светил
науки, один из гениальнейших вдохновенных умов. Кроме того, он истинный
аристократ по рождению и духу, бескорыстный и самоотверженный друг
человечества, терпеливый и любезный учитель, очаровательный собеседник и
верный друг. И, кроме того, он человек такой обаятельной душевной красоты,
которая притягивает к нему все сердца... Но вот подымается по сходне и ваш
спутник, -- вдруг круто оборвал свою восторженную речь мистер Найдстон. --
Возьмите же себе этот конверт. Там ваши пароходные билеты, точный дальнейший
маршрут и деньги. Вам придется плыть дней шестнадцать -- восемнадцать. На
другой же день вами овладеет фиолетовая тоска. На этот случай я приобрел и
оставил у вас в каюте шт