ук тридцать кое-каких книжек. Да еще среди вашего
багажа вы найдете чемодан с запасом теплой одежды и обуви. Вы сами не
подумали заранее о том, что вам придется
583
жить в такой горной полосе, где лежит вечный снег. Я старался выбрать
вещи по вашей мерке, но так как боялся сделать ошибку, то предпочел более
широкие, чем узкие. Там же среди ваших мелочей вы найдете небольшой ящик со
средствами против морской болезни. По правде, я в них не верю, но на всякий
случай... Кстати, вас укачивает в море?
-- Да, но не особенно мучительно. Впрочем, у меня есть талисман против
всех опасностей на море.
Я показал ему рубин, подарок Даниэльса. Он внимательно рассмотрел,
покачал головой и сказал задумчиво :
-- Я где-то видел подобный же камень и, кажется, с совершенно
одинаковой надписью. Но вот я вижу, что француз заметил нас и идет прямо
сюда. От души желаю вам, дорогой Диббль, счастливого плавания, бодрости и
здоровья... Здравствуйте, мистер де Мои де Рик. Познакомьтесь, господа.
Мистер Диббль, мистер де Мои де Рик -- будущие коллеги и сотрудники.
Мне самому тоже не особенно понравился этот франт. Он был высокого
роста, худощав, изнежен и выхолен, но в то же время в его фигуре и движениях
чувствовалась какая-то грациозная, ленивая и гибкая сила, подобная той,
какую мы замечаем у больших хищников кошачьей породы. Скорее всего он
походил наружностью на левантинца, со своими прекрасными, влажными темными
глазами и блестящими черными небольшими усами, коротко подстриженными над
красным ртом античного рисунка. Мы перебросились несколькими незначительными
любезными фразами. Но в это время прозвонили наверху и заревела, сотрясая
палубу своим густым мощным голосом, сигнальная труба.
'- Ну, теперь прощайте, господа, -- сказал мистер Найдстон, -- от души
желаю, чтобы вы сделались друзьями. Привет лорду Чальсбери. Желаю во время
переезда через океан счастливой погоды. До свидания. Он живо спустился по
сходне с парохода, сел в дожидавшийся его на пристани кеб, сделал рукой в
нашу сторону последний ласковый знак и, уже не оборачиваясь, скрылся из
наших глаз. Не знаю сам почему,
584
но меня на несколько минут охватила тихая нежная грусть, как будто бы
вместе с этим исчезнувшим 4eJ ловеком я потерял верную, дружескую опору и
моральную поддержку.
Я ничего не могу припомнить значительного из дней нашего океанского
перехода. Скажу только, что эти семнадцать дней тянулись для меня, как сто
семьдесят лет, но были так однообразны и скучны, что теперь издали
представляются мне одним бесконечно длинным днем.
С де Мои де Риком мы встречались по нескольку раз в день за столом в
кают-компании. Близких отношений между нами так и не завязалось. Он был
холодно вежлив со мною, я тоже платил ему равнодушной предупредительностью,
но все время я чувствовал, что его совершенно не интересует ни моя духовная
личность, ни личность кого бы то ни было на свете. Зато, когда у нас
случайно заходила речь о наших ученых специальностях, он прямо поражал и
увлекал меня своими знаниями, смелостью и оригинальностью гипотез и,
главное, удивительно точным, живописным изложением мысли.
Я пробовал читать книги, оставленные мне мистером Найдстоном.
Большинство их были узко научные сочинения, заключавшие в себе теорию света
и оптических ст
багажа вы найдете чемодан с запасом теплой одежды и обуви. Вы сами не
подумали заранее о том, что вам придется
583
жить в такой горной полосе, где лежит вечный снег. Я старался выбрать
вещи по вашей мерке, но так как боялся сделать ошибку, то предпочел более
широкие, чем узкие. Там же среди ваших мелочей вы найдете небольшой ящик со
средствами против морской болезни. По правде, я в них не верю, но на всякий
случай... Кстати, вас укачивает в море?
-- Да, но не особенно мучительно. Впрочем, у меня есть талисман против
всех опасностей на море.
Я показал ему рубин, подарок Даниэльса. Он внимательно рассмотрел,
покачал головой и сказал задумчиво :
-- Я где-то видел подобный же камень и, кажется, с совершенно
одинаковой надписью. Но вот я вижу, что француз заметил нас и идет прямо
сюда. От души желаю вам, дорогой Диббль, счастливого плавания, бодрости и
здоровья... Здравствуйте, мистер де Мои де Рик. Познакомьтесь, господа.
Мистер Диббль, мистер де Мои де Рик -- будущие коллеги и сотрудники.
Мне самому тоже не особенно понравился этот франт. Он был высокого
роста, худощав, изнежен и выхолен, но в то же время в его фигуре и движениях
чувствовалась какая-то грациозная, ленивая и гибкая сила, подобная той,
какую мы замечаем у больших хищников кошачьей породы. Скорее всего он
походил наружностью на левантинца, со своими прекрасными, влажными темными
глазами и блестящими черными небольшими усами, коротко подстриженными над
красным ртом античного рисунка. Мы перебросились несколькими незначительными
любезными фразами. Но в это время прозвонили наверху и заревела, сотрясая
палубу своим густым мощным голосом, сигнальная труба.
'- Ну, теперь прощайте, господа, -- сказал мистер Найдстон, -- от души
желаю, чтобы вы сделались друзьями. Привет лорду Чальсбери. Желаю во время
переезда через океан счастливой погоды. До свидания. Он живо спустился по
сходне с парохода, сел в дожидавшийся его на пристани кеб, сделал рукой в
нашу сторону последний ласковый знак и, уже не оборачиваясь, скрылся из
наших глаз. Не знаю сам почему,
584
но меня на несколько минут охватила тихая нежная грусть, как будто бы
вместе с этим исчезнувшим 4eJ ловеком я потерял верную, дружескую опору и
моральную поддержку.
Я ничего не могу припомнить значительного из дней нашего океанского
перехода. Скажу только, что эти семнадцать дней тянулись для меня, как сто
семьдесят лет, но были так однообразны и скучны, что теперь издали
представляются мне одним бесконечно длинным днем.
С де Мои де Риком мы встречались по нескольку раз в день за столом в
кают-компании. Близких отношений между нами так и не завязалось. Он был
холодно вежлив со мною, я тоже платил ему равнодушной предупредительностью,
но все время я чувствовал, что его совершенно не интересует ни моя духовная
личность, ни личность кого бы то ни было на свете. Зато, когда у нас
случайно заходила речь о наших ученых специальностях, он прямо поражал и
увлекал меня своими знаниями, смелостью и оригинальностью гипотез и,
главное, удивительно точным, живописным изложением мысли.
Я пробовал читать книги, оставленные мне мистером Найдстоном.
Большинство их были узко научные сочинения, заключавшие в себе теорию света
и оптических ст