орячего шоколада и в котором принимала участие, кроме меня, почтенная чета
старых Джонсонов и, не помню, -- человек шесть или семь Джонсонов младших.
Левое плечо у меня совсем посинело и отвисло от дружеских шлепков доброго
хозяина, сидевшего рядом со мною, слева.
И я не ошибся. На другой день вечером я получил телеграмму: "Жду завтра
в полдень, Реджент-стрит, 451. Найдстон".
Я пришел к нему секунда в секунду в .назначенное время. Его не было в
конторе, но слуга предупредительно проводил меня в небольшой кабинет
ресторана, помещавшегося за углом, шагах в двухстах. Мистер Найдстон был
один. Ничто в нем сначала не напоминало того экспансивного и даже, пожалуй,
поэтично настроенного человека, который так горячо говорил мне третьего дня
о счастье будущих поколений. Нет. Это опять был тот сухой и немногоречивый
стряпчий, который при первой встрече со мной в то утро повелительно приказал
мне раздеться и потом допрашивал меня, как следователь.
-- Здравствуйте, садитесь, -- сказал он, указывая на стул. -- Сейчас
время моего завтрака, и у меня самый свободный час. Я хотя и зовусь Найдстон
и сын, но сам -- холостой и одинокий человек. Итак, -- есть? Пить?
Я поблагодарил и спросил чаю с поджаренным хле-. бом. Мистер Найдстон
неторопливо ел, пил маленькими глотками старый портвейн и молча время от
времени пронзал меня сверкающими иглами своих глаз. Наконец он вытер губы,
бросил салфетку на стол и спросил:
-- Итак, согласны?
-- Купить кота в мешке? -- спросил я в свою очередь.
-- Нет, -- воскликнул он громко и сердито. -- Прежние условия остаются
in statu quo '. Перед отправ-
1 В прежнем положении (лат.),
570
лением на юг вы получите все наиболее полные сведения, какие я только
смогу и сумею вам сообщить. Если они не удовлетворят вас, то вы с своей
стороны можете не подписывать контракт, а я плачу вам некоторое
вознаграждение за то время, которое вы потеряли в праздных разговорах со
мной.
Я внимательно поглядел на него. В это мгновенье он весь был занят тем,
что старался, обняв правой рукой кисть левой, раздавить два ореха. Острые
иглы глаз были скрыты занавесками век. И тут я, точно в каком-то озарении,
вдруг увидел в лице этого человека всю его душу -- странную душу формалиста
и игрока, узкого специалиста и необычайно широкую натуру, раба своих
конторских профессиональных привычек и в то же время тайного искателя
приключений, сутягу, готового засадить за два пенни своего противника в
долговое отделение, и в то же время чудака, способного пожертвовать все свое
состояние, накопленное десятками лет каторжного труда, ради призрака
прекрасной идеи. Эта мысль промелькнула у меня быстро, как молния, и
Найдстон тотчас же, как будто наши души соединил какой-то незр.имыи ток,
открыл свои глаза, крепким усилием раздавил в мелкие куски орехи и улыбнулся
мне ясной, детской, почти проказливой улыбкой.
-- В конце концов вы мало чем рискуете, дорогой мистер Диббль. Прежде
чем вы отправитесь на юг, я дам вам несколько поручений на континент. Эти
поручения не требуют от вас большой затраты научного багажа, но потребуют
большой механической аккуратности, точности и предусмотрительности. Это
займет у вас на крайний случай месяца два, -- может быть, неделей больше или
меньше. Вы должны будете принять в разных местах Европы несколько
старых Джонсонов и, не помню, -- человек шесть или семь Джонсонов младших.
Левое плечо у меня совсем посинело и отвисло от дружеских шлепков доброго
хозяина, сидевшего рядом со мною, слева.
И я не ошибся. На другой день вечером я получил телеграмму: "Жду завтра
в полдень, Реджент-стрит, 451. Найдстон".
Я пришел к нему секунда в секунду в .назначенное время. Его не было в
конторе, но слуга предупредительно проводил меня в небольшой кабинет
ресторана, помещавшегося за углом, шагах в двухстах. Мистер Найдстон был
один. Ничто в нем сначала не напоминало того экспансивного и даже, пожалуй,
поэтично настроенного человека, который так горячо говорил мне третьего дня
о счастье будущих поколений. Нет. Это опять был тот сухой и немногоречивый
стряпчий, который при первой встрече со мной в то утро повелительно приказал
мне раздеться и потом допрашивал меня, как следователь.
-- Здравствуйте, садитесь, -- сказал он, указывая на стул. -- Сейчас
время моего завтрака, и у меня самый свободный час. Я хотя и зовусь Найдстон
и сын, но сам -- холостой и одинокий человек. Итак, -- есть? Пить?
Я поблагодарил и спросил чаю с поджаренным хле-. бом. Мистер Найдстон
неторопливо ел, пил маленькими глотками старый портвейн и молча время от
времени пронзал меня сверкающими иглами своих глаз. Наконец он вытер губы,
бросил салфетку на стол и спросил:
-- Итак, согласны?
-- Купить кота в мешке? -- спросил я в свою очередь.
-- Нет, -- воскликнул он громко и сердито. -- Прежние условия остаются
in statu quo '. Перед отправ-
1 В прежнем положении (лат.),
570
лением на юг вы получите все наиболее полные сведения, какие я только
смогу и сумею вам сообщить. Если они не удовлетворят вас, то вы с своей
стороны можете не подписывать контракт, а я плачу вам некоторое
вознаграждение за то время, которое вы потеряли в праздных разговорах со
мной.
Я внимательно поглядел на него. В это мгновенье он весь был занят тем,
что старался, обняв правой рукой кисть левой, раздавить два ореха. Острые
иглы глаз были скрыты занавесками век. И тут я, точно в каком-то озарении,
вдруг увидел в лице этого человека всю его душу -- странную душу формалиста
и игрока, узкого специалиста и необычайно широкую натуру, раба своих
конторских профессиональных привычек и в то же время тайного искателя
приключений, сутягу, готового засадить за два пенни своего противника в
долговое отделение, и в то же время чудака, способного пожертвовать все свое
состояние, накопленное десятками лет каторжного труда, ради призрака
прекрасной идеи. Эта мысль промелькнула у меня быстро, как молния, и
Найдстон тотчас же, как будто наши души соединил какой-то незр.имыи ток,
открыл свои глаза, крепким усилием раздавил в мелкие куски орехи и улыбнулся
мне ясной, детской, почти проказливой улыбкой.
-- В конце концов вы мало чем рискуете, дорогой мистер Диббль. Прежде
чем вы отправитесь на юг, я дам вам несколько поручений на континент. Эти
поручения не требуют от вас большой затраты научного багажа, но потребуют
большой механической аккуратности, точности и предусмотрительности. Это
займет у вас на крайний случай месяца два, -- может быть, неделей больше или
меньше. Вы должны будете принять в разных местах Европы несколько