деле
существовал, -- люди давным-давно открыли бы его и читали бы будущее, как по
какой-нибудь картограмме. Нет, не то. Мы, люди, знаете ли, похожи на ткачей,
посаженных вплотную около бесконечно длинной и бесконечно широкой основы.
Какие-то краски перед глазами, цветочки, лазурь, пурпур, зелень, и все это
бежит, бежит и уходит... но рисунка, по близости расстояния, нам не
разобрать. Только людям, стоящим выше жизни, над нами, -- гениальным ученым,
пророкам,. сновидцам, блаженным, юродивым и поэта!М иногда удается уловить в
жизненной суматохе острым и вдохновенным взором начало гармоничного узора и
предсказать его конец.
Вы находите, что я пышно выражаюсь? Не правда ли? Подождите, дальше
будет еще курчавее. Конечно, если вам не скучно... Впрочем, что же и делать
в 'вагоне, как не болтать?..
С законом, управляющим одинаково мудро как течением созвездий, так и
пищеварением таракана, я охотно мирюсь, верю ему и благословляю его. Но есть
Некто или Нечто, что сильнее судьбы Г
Нечто, то я назвал бы его законом логической нелепости или нелепой
логичности, как хотите... Я не умею выразиться. Если же это Некто, то это
такой Дух, перед которым наш библейский дьявол и романтический сатана
оказываются маленькими шутниками и совсем незлобивыми проходимцами.
Вообразите себе власть над миром, почти божескую, и рядом отчаянную
мальчишескую проказливость, не ведающую ни зла, ни добра, но всегда
беспощадно жестокую, остроумную и, черт возьми, как-то странно справедливую!
Может быть, вам непонятно? Тогда позвольте высказаться пообразнее.
Возьмем Наполеона: сказочная жизнь, невероятно грандиозная личность,
неистощимая власть, -- и, глядь, под конец: крошечный островишко, болезнь
мочевого пузыря, жалобы на пищу " докторов, старческое брюзжание в
одиночестве... Конечно, этот жалкий закат был только насмешкой, одной кривой
улыбкой моего таинственного Некто. Однако вдумайтесь хорошенько в эту
трагическую биографию, отбрасывая толкования ученых (у них ведь все
объясняется просто и законно), и вот, не знаю, как вы, но я ясно вижу, что в
ней уживаются рядом нелепость и логичность, а объяснить этото себе я не
могу.
Генерал Скобелев. Крупная, красивая фигура. Отчаянная храбрость и
какая-то преувеличенная вера в свою судьбу. Вечная насмешка над смертью.
Эффектная бравада под убийственным огнем и вечное стремление к риску,
какая-то неудовлетворенная жажда опасности. И вот -- смерть на публичной
кровати, в захватанном номере гостиницы, в присутствии потаскушки. Опять
повторяю: нелепо, жестоко, но почему-то логично. Как будто обе эти жалкие
смерти своим контрастом округлили, оттенили, дорисовали два пышных
существования.
Древние знали этого таинственного Некто и боялись его (вспомните
Поликратов перстень), но они ошибоч-•но принимали его шутки за зависть
судьбы.
Уверяю вас, то есть не уверяю, а я сам глубоко в этом уверен, что
когда-нибудь, лет тысяч через тридцать, жизнь на нашей земле станет дивно
прекрасною.
414
Дворцы, сады, фонтаны... Прекратится тяготение над людьми рабства,
собственности, лжи и насилия... Конец болезням, безобразию, смерти... Не
будет больше ни зависти, ни пороков, ни ближних, ни дальних, -- все
сделаются братьями. И вот тогда-то Он (заметьте, я даже в разговоре называю
его с
существовал, -- люди давным-давно открыли бы его и читали бы будущее, как по
какой-нибудь картограмме. Нет, не то. Мы, люди, знаете ли, похожи на ткачей,
посаженных вплотную около бесконечно длинной и бесконечно широкой основы.
Какие-то краски перед глазами, цветочки, лазурь, пурпур, зелень, и все это
бежит, бежит и уходит... но рисунка, по близости расстояния, нам не
разобрать. Только людям, стоящим выше жизни, над нами, -- гениальным ученым,
пророкам,. сновидцам, блаженным, юродивым и поэта!М иногда удается уловить в
жизненной суматохе острым и вдохновенным взором начало гармоничного узора и
предсказать его конец.
Вы находите, что я пышно выражаюсь? Не правда ли? Подождите, дальше
будет еще курчавее. Конечно, если вам не скучно... Впрочем, что же и делать
в 'вагоне, как не болтать?..
С законом, управляющим одинаково мудро как течением созвездий, так и
пищеварением таракана, я охотно мирюсь, верю ему и благословляю его. Но есть
Некто или Нечто, что сильнее судьбы Г
Нечто, то я назвал бы его законом логической нелепости или нелепой
логичности, как хотите... Я не умею выразиться. Если же это Некто, то это
такой Дух, перед которым наш библейский дьявол и романтический сатана
оказываются маленькими шутниками и совсем незлобивыми проходимцами.
Вообразите себе власть над миром, почти божескую, и рядом отчаянную
мальчишескую проказливость, не ведающую ни зла, ни добра, но всегда
беспощадно жестокую, остроумную и, черт возьми, как-то странно справедливую!
Может быть, вам непонятно? Тогда позвольте высказаться пообразнее.
Возьмем Наполеона: сказочная жизнь, невероятно грандиозная личность,
неистощимая власть, -- и, глядь, под конец: крошечный островишко, болезнь
мочевого пузыря, жалобы на пищу " докторов, старческое брюзжание в
одиночестве... Конечно, этот жалкий закат был только насмешкой, одной кривой
улыбкой моего таинственного Некто. Однако вдумайтесь хорошенько в эту
трагическую биографию, отбрасывая толкования ученых (у них ведь все
объясняется просто и законно), и вот, не знаю, как вы, но я ясно вижу, что в
ней уживаются рядом нелепость и логичность, а объяснить этото себе я не
могу.
Генерал Скобелев. Крупная, красивая фигура. Отчаянная храбрость и
какая-то преувеличенная вера в свою судьбу. Вечная насмешка над смертью.
Эффектная бравада под убийственным огнем и вечное стремление к риску,
какая-то неудовлетворенная жажда опасности. И вот -- смерть на публичной
кровати, в захватанном номере гостиницы, в присутствии потаскушки. Опять
повторяю: нелепо, жестоко, но почему-то логично. Как будто обе эти жалкие
смерти своим контрастом округлили, оттенили, дорисовали два пышных
существования.
Древние знали этого таинственного Некто и боялись его (вспомните
Поликратов перстень), но они ошибоч-•но принимали его шутки за зависть
судьбы.
Уверяю вас, то есть не уверяю, а я сам глубоко в этом уверен, что
когда-нибудь, лет тысяч через тридцать, жизнь на нашей земле станет дивно
прекрасною.
414
Дворцы, сады, фонтаны... Прекратится тяготение над людьми рабства,
собственности, лжи и насилия... Конец болезням, безобразию, смерти... Не
будет больше ни зависти, ни пороков, ни ближних, ни дальних, -- все
сделаются братьями. И вот тогда-то Он (заметьте, я даже в разговоре называю
его с